– Зачем ты это сказал? – грозно спросил он.
Вожак остановился, посмотрел вниз, на маленького воина, а потом сказал таким же усталым голосом, как говорил до этого о Хранителях:
– Извини, Симорли, я не хотел оскорбить тебя. Но иногда, когда я тебя вижу, мне хочется мяукнуть. Может, я чего-то недопонял или отупел от усталости. Извини, больше я так шутить не буду.
Пока Крисс-Танн говорил, я придерживал Игратоса за плечо. Он ведь тоже устал и мог забыть, как опасно подходить к воинам, готовым к поединку.
Кот долго молчал, а когда заговорил, в его голосе уже не было злости.
– Я принимаю и прощаю. Ты не обидел меня, – торжественно сказал он. – Только ты так больше не шути. Я родился в клане Котов и горжусь этим. Не все наши мужи имеют право на такой крик – только воины. Для других он запрещен. Только большая война может снять запрет, но... я не хочу жить в тот день, когда будут убивать мой клан.
– Я не знал этого.
Вот теперь вожак не улыбался.
– Я так и понял, – кивнул молодой воин. – Те, кто знает, так не шутят. А теперь, когда мы обо всем договорились, может быть, пойдем дальше? Я очень хочу пить.
Это так не вязалось с его недавним грозным видом, что я тихо фыркнул, а вожак засмеялся. Кот немного подумал и тоже стал смеяться.
В их смехе мне послышались облегчение и радость: обида прощена, извинение принято.
Мне нравилось смотреть на них, слушать, как они смеются. Хорошо, что все закончилось так. Не каждый день делаются опасные ошибки, и не все остаются живыми, чтобы исправить их.
Хорошо, что эти двое остались жить. Я уже привык к ним. Надеюсь, мне не придется выбирать между ними. Ведь это будет трудный выбор. Но если мне доведется выбирать: они или Игратос, то я отдам обе их жизни за жизнь его одного. Мне бы очень не хотелось делать такой выбор, но если придется...
36
Крис Тангер
«А ведь ты едва не вляпался, Крис», – сообщил я сам себе.
Мысленно, конечно, сообщил, но только так и можно с собой разговаривать, если не хочешь оказаться в психушке. В мире так много «добрых» людей, которые всегда готовы помочь ближнему попасть в психушку, а потом они еще и хвалятся своей добротой. Ненавижу таких добреньких! Отстреливал бы!
«Спокойно, Крис, спокойно. Все это от нервов. А нервы надо беречь и... стеречь, чтобы никого не покусать в таком состоянии. Лечение придется оплачивать за свой счет».
Я рассказывал себе старый анекдот, чтобы отвлечься от главного: я действительно едва не вляпался. Еще немного, и рыжий объявил бы мне войну.
«Оскорбитель чести всего клана! Солидно звучит? То-то же. Тебе смешно, Хранитель?»
«Нет, не смешно, – тут же отозвался мой сосед по черепушке. – Совсем не смешно. Между прочим, в нашем мире войны начинались и из-за меньших пустяков».
«Какое совпадение! В нашем – тоже».
«Тебе повезло, что удалось договориться с молодым воином. – Хранитель не принял моего легкомысленного тона. – Это надо же додуматься: сказать “мяу!”, и кому... Ты бы еще помурлыкал ему!»
«И что?..» – мне вдруг стало очень интересно.
Да и Хранитель никогда не был таким возмущенным. Обычно возмущаюсь я, а он общается со мной, как терпеливый и много повидавший мудрец.
«И то! – передразнил он меня. – Извинениями бы не отделался. Один из вас покинул бы мир живых».
Я не сразу сообразил, что он имел в виду.
«Как же ты любишь выспренно выражаться! Нет чтобы проще сказать: Малыш попытается тебя убить... а то “покинуть мир живых”! С ума сойти, какая тяжеловесная конструкция. И куда попадают в таком случае, в мир мертвых, что ли?»
«Вот видишь, ты все правильно понял и правильно сказал. Можешь ведь, когда захочешь».
«Да не хочу я, не хочу! – Похвала Хранителя меня почему-то разозлила. – Это я от тебя заразился».