— Где рота Изи?
— Сер, Изи бросилась в лес на север. Оглянитесь назад.
— Спасибо, офицер. — Уинтерс прильнул к биноклю. По ту сторону дороги, за разбитыми машинами, солдаты роты Изи лезли на гору к спасительной зеленке.
— Кто отдавал приказ бежать?
— Сэр! Приказа вообще никакого не было. На связь никто не выходил.
— Хорошо. Подымайте роту и вперед, Игер. Только вперед на Бастонь. Фрицы стреляют по недвижимым целям.
— Дик, с тобой все в порядке?
— Что не так?
— Куда вперед? Впереди кошмар. Впереди лежит первый батальон.
— Тогда в лес. Все собираемся в лесу. С севера пробиваемся на Бастонь. Где ваши люди, сколько их?
— Чуть больше сотни, залегли в кустах.
— Давай, ротный, подымай людей.
— Есть, сэр! — Игер поднялся во весь рост, зычным командирским голосом прокричал: — 5 рота, примкнуть штыки, с оружием к лесу, перебежками, за мной! Живо! — Офицер взмахнул рукой, оглянулся на Уинтерса и тут же замертво рухнул на снег.
— Черт, — взревел Уинтерс, подскочил к ротному. На тыльной стороне каски, прямо по центру широкой, вертикальной белой полосы зияло пулевое отверстие. Развороченная голова залита кровью.
— Вжик, — пуля скользнула по его каске. Уинтерс метнулся в сторону к кустам. — Проклятье. Это снайперы! Они стреляют по офицерам.
— Сержант! — прорычал Уинтерс, подзывая командира взвода. — Что лежите, мать вашу. Все в укрытие, в лес. Иначе боши побьют нас, как индеек на охоте.
В этот момент в лесу началось что-то невообразимое. Первые десантники, прорвавшиеся в лес, наскочили на растяжки. Донеслись разрывы пехотных мин, пулеметно-автоматный треск. Рота Изи, нарвалась на засаду, теряя людей, отхлынула назад к дороге…
— Это ловушка, сэр. Нас окружили, — заверещал сержант. — Все потеряно!
— Прекратить панику! — Уинтерс бросил зловещий взгляд на сержанта. — Застрелю, как саботажника. Всем оставаться на месте. Офицеры, кто живой, ко мне!
Комбат огромными прыжками под свист пуль добежал до воронки, запрыгнул. За ним бросились телефонист и еще несколько десантников командирского звена. Американцев набилось в яме, словно рабочих в последнем трамвае Детройта.
— Сэр? — засуетились офицеры…
— Отставить доклады. Позже.
Дик вдавился в рыхлый скат, с трудом развернул карту. Глаза впиваются в рельеф местности, изучают квадрат за квадратом. Его ошеломляют серьезность и масштабы подготовки диверсионной операции. Выбор места западни был очень удачным. Складывалось впечатление, что боши заблаговременно знали, что полк пройдет именно здесь. Заманили его в петлю и расстрелял из пушек, крупнокалиберных пулеметов. — Это полный бред! В это трудно поверить! Их могли послать другим путем, в другое время, в другое место… — Мозг раскалывался от напряжения извилин, не хотел принимать чертовщину и предательство.
— Время?
— Двадцать минут третьего, сэр.
— Карандаш! У кого есть карандаш?
— Возьмите, сэр!
Уинтерс стал отмечать на карте увиденные позиции врага: пулеметные гнезда, минометы. — Вот и пушки…, — рука поставила жирный знак батареи в районе форта. — Облажались, кретины! — процедил американец, поднял голову. Глаза из-под каски полыхают огнем. Уперся взглядом в лица командиров, добавил: — Не разведка, а собачье дерьмо…!
Десантники притихли, как мыши. Смотрят в рот комбату, ждут указаний.
— Остаются два выхода…