Открытые окна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это ты угадала. Скучно зимой в деревне.

И стала жаловаться на своих внуков, что они ни разу не приезжали на зимние каникулы. А ведь какие горки у них здесь, и какой чистый снег…

А после сказала, что их и летом к себе не дозовёшься. Вот мы, спасибо, приехали.

Так и сказала — спасибо.

Когда мы сели обедать, залаяла Пальма. Анна Ивановна выскочила во двор, а после вернулась и говорит:

— Ленка, выйди давай. Только смотри — недолго. Я мамке обещала, что не пущу к Лёнчику, если придёт он…

Лёнчик топтался у забора. Я подошла — он достал из кармана что-то белое, смятое. Ворох искусственных блестящих кружев. И этот ворох в его руках распался надвое и оказался бантами, какие бывают у первоклассниц. Теми бантами, про которые его мама говорила, что их никто не купит. И их засидят мухи.

— Это — тебе на память, — сказал Лёнчик.

И больше он не знал, что говорить. И я не знала.

Мы постояли ещё, потом я спрашиваю:

— Ну я пойду? А то мне велели, чтоб недолго…

Он протянул руку и схватил меня за край футболки. И, запинаясь, стал говорить, что если бы он стал играть в тазоголовых под своим именем, то мы бы смогли сразу его найти.

— Нет, правда, — доказывает. — Вам любой в деревне сказал бы, где живёт Лёня Светиков.

Я плечами пожала. Это же здорово, когда можешь назваться, как захочешь! А он стоял и оправдывался.

— Я ведь однажды чуть не рассказал… Мало ли, ведь друзья. Думаю: возьму вот и скажу: давай уже, мол, настоящими именами друг друга называть!

— Вот и сказал бы! — отвечаю.

А Лёнчик:

— Я подумал: а вдруг он спросит, отчего я сперва Макаром-то назвался. Как объяснишь? А после ещё он говорит: «Ты, Макарон!» И меня тут обида взяла. Это отец, что ли, Макароном был?

Тут он вздыхает:

— Я не знал, кем записаться в игре, и у меня само получилось. Я первое время думал, как же странно — что отца теперь нет. Велосипед разобранный остался, мы вместе разбирали… Я его собрал, потом.

Тут я почувствовала боль.

Как будто — в руке.

Откуда?

Я опустила глаза. А это Лёнчик схватился за перекладину калитки. Сжал тонкую рейку со всей силы. Костяшки пальцев побелели. Это ему, выходит, больно? Или мне?

Я погладила его руку, и он ослабил хватку. Кисть руки стала мягче, и в ней по жилкам снова потекла кровь.

И сразу стало легче. Мне? Или ему?

Он благодарно глянул на меня и говорит:

— Это потом Петровы своего ребёнка назвали Макаром… Петровы — двоюродные мне. Мамка ходила, просила их, в память об отце. Они сперва хотели — Робертом…

И тут он, наконец-то, улыбнулся. Видно, представил себе этого Макара.

Я тоже представила мальчишку, которого мы видели зимой, когда ходили к маминой подруге, тёте Юле, с погремушкой и каким-то одеяльцем.