Лёнчик был совсем некрасивый. Лицо от загара тёмное. Но это не тот загар, каким хвастаются в школе первого сентября. Неровный у него был загар, пятнами. И нос, и щёки, и лоб облупились — кожа везде слезала. Волосы выгорели и стали светлей лица.
Майка на Лёнчике была грязная. А на майке приколот значок — большой и круглый, целое блюдце.
На майках не носят значков. А таких значков я и вовсе не видела. На нём был какой-то пушистый зверёк. Вроде, из мультфильма. А на лбу у зверька горела звезда.
Я сразу вспомнила: «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит».
И мне стало смешно. Царевна-животное, не пойми какое. В тишине я фыркнула, не сдержавшись.
Лёнчик вздрогнул и тут заметил меня.
Я у него спросила:
— Что это за значок?
И он так обрадовался, что с ним заговорили!
— Это, — отвечает, — звезда-енот. Процион.
Я не поняла:
— Как это: звезда — и енот?
Лёнчик говорит:
— Енот по-научному тоже — процион. Вроде, недособака. И Процион — он ведь по небу перед собачьей звездой, перед Сириусом идёт. Процион вышел — значит, и Сириус следом будет…
— Кто — будет? — я путалась в новых названиях. — Как ты говоришь — собачья звезда?
Лёнчик смутился:
— Ну, Сириус — он из созвездья Большого Пса. А Процион — из Малого Пса. Вот тебе и собаки…
Он отцепил значок от майки.
— Смотри, — говорит, — он самодельный. Это мне Андрей Олегович дал. У них в институте было научное общество «Процион», и они звали друг друга енотами!
— А почему, — спрашиваю, — енот — это недособака?
Лёнчик мнётся в ответ:
— Это не я, это наши предки придумали…
Он думал, что я не верю ему.
— Я бы тебе показал Процион, — говорит, — только его сейчас нет на небе. Он зимний…
Я спрашиваю:
— А что есть?
Лёнчик отвечает, точно оправдываясь:
— Вега есть… Лебедь есть… такое созвездие.
Я перелезла через забор, и мы пошли смотреть Лебедя.
Рисунки в небе