Н а з а р. Про Шамурадова?
С а д ы к. Нет. Это, когда я еще мальчишкой был.
Н а з а р. Не надо. Меня это меньше интересует. Вы свободны. Но когда вы будете следующий раз пить из чайника, понюхайте предварительно содержимое.
С а д ы к. Это точно. А то еще, чего доброго, водки наглотаешься. (Церемонно раскланивается и уходит, стараясь держаться прямо.)
Н а з а р (просмотрев папки, подходит к двери и кричит). Набат Каримова здесь? Заходите, прошу.
Входит Н а б а т, женщина лет сорока, но выглядит очень моложаво, чему, очевидно, помогает искусство косметики. Одета с претензией на шик, держится кокетливо и несколько жеманно.
Н а б а т. Ни слова, товарищ следователь, ни звука. Я расскажу все сама. Я никогда ничего не скрываю, в особенности от родного моего правительства.
Н а з а р. Откуда вы знаете, что мне нужно?
Н а б а т. Я все знаю. Все. Я не дура, и не надо меня ловить. Да, шью. Шью! Без патента. На дому. Но кому? Вот, я от волнения даже стихами заговорила.
Н а з а р. Товарищ Каримова…
Н а б а т. Товарищ уполномоченный, перед вами женщина. Дайте ей слово.
Н а з а р (садясь к столу и закуривая сигарету). Говорите. Но только как можно короче.
Н а б а т. Так вот — кому?
Н а з а р. Что кому?
Н а б а т. Кому я шью? Только близким родственникам и самым любимым подругам. Не могу сидеть без дела. Работала бы спокойно на старом месте, но тут вышел один принципиальный конфликт. Не беда. Через три недели я поступаю в ателье Дома офицеров.
Н а з а р. Все это очень интересно, но не это мне нужно.
Н а б а т (кокетливо). А что вам нужно?
Н а з а р. Ваш муж Худайназаров в тюрьме сидел?
Пауза.
Н а б а т. Если не ошибаюсь, сидел. Но всего только три месяца.
Н а з а р. За то, что избил своего соседа?
Н а б а т. Из-за меня. Только из-за меня. Он физически не переносит, когда мне наносят оскорбления. А этот подонок, я не буду задерживаться на его профиле, назвал меня вслух спекулянткой. Вы представляете? И мой муж, мой Омар, запылал, как факел. Ноздри раздулись, кулаки сжались, глаза засверкали! Ах, какой у меня муж, товарищ следователь! Не муж, а кино. Он работает по ремонту обуви, прилично зарабатывает. Вот эти туфли, которые на мне, он сам сшил собственными руками. Не хуже заграничных. Как вы находите?
Н а з а р. А драться он все же продолжает?
Н а б а т. Как вам не совестно, товарищ особоуполномоченный, задавать такие вопросы?
Н а з а р. А почему он пришел в кабинет начальника жилуправления Шамурадова и пригрозил ему: «Это вам даром не пройдет». Было это?
Пауза.
Н а б а т. Было. И опять из-за меня!.. (Плачет.)
Н а з а р. Успокойтесь. Выпейте воды. Я вас слушаю.
Н а б а т (утерев слезы и глотнув воды). Ателье, в котором я до сих пор работала, взяло на себя обязательство выполнять заказы не только качественно, но и точно в срок. И я всегда чувствовала себя счастливой, когда аккуратно по квитанции вручала заказчику его новый костюм. Да, именно счастливой! Вам смешно, молодой человек, но это так.
Н а з а р. Мне не смешно.