Через некоторое время осел, который стоял не шевелясь, спросил:
— Можно посмотреть?
— Подожди, — ответила Маринетта, — я как раз рисую уши.
— А-а, тогда ладно. Смотри не торопись. Что касается ушей, я вот что хочу сказать. Конечно, они длинные, спору нет, но уж не настолько, сама понимаешь.
— Да, да, стой спокойно, я делаю, как надо.
В это время Дельфину постигло разочарование. Она нарисовала кузнечика на стебельке травы и увидела, что оба они совершенно потерялись на большом белом листе бумаги, и, поскольку недоставало чего-то еще, она сделала зеленый фон. Но, к несчастью, кузнечик был тоже зеленый, так что он совсем исчез среди зелени. Это было очень досадно.
Маринетта закончила портрет осла и позвала его посмотреть. Он не заставил себя упрашивать. То, что он увидел, невероятно удивило его.
— Как мало себя знаешь, — сказал он с грустью. — Никогда не думал, что у меня голова, как у бульдога.
Маринетта покраснела, а осел продолжал:
— Мне всегда говорили, что у меня длинные уши, но я бы никогда не подумал, что они такие, как здесь.
Маринетта смутилась и покраснела еще больше. И правда, уши на портрете занимали почти столько же места, сколько туловище. Осел продолжал рассматривать рисунок, и взгляд его становился все печальнее. Вдруг он с криком подскочил на месте:
— Что это значит? У меня только две ноги!
На этот раз Маринетта почувствовала себя увереннее и ответила:
— Ну конечно. Ведь я вижу только две ноги. И могу нарисовать только две.
— Да, но у меня-то их все-таки четыре!
— Нет, — вмешалась в разговор Дельфина. — В профиль у тебя только две.
Осел больше не возражал. Он чувствовал себя оскорбленным.
— Хорошо, нечего сказать, — проговорил он, отступая, — значит, у меня только две ноги.
— Но подожди, подумай сам…
— Нет уж, у меня две ноги, и разговор окончен.
Дельфина и Маринетта рассмеялись, хотя их несколько мучили угрызения совести. Потом, забыв об осле, они стали думать, кого бы им нарисовать еще. Из-за дома появились два вола и через луг отправились на водопой к реке. Оба были совершенно белые, без единого пятнышка.
— Доброе утро, девочки! Что это у вас такое?
Им объяснили, что это краски для рисования, и тогда оба вола заявили, что им очень хотелось бы посмотреть на свои портреты. Однако Дельфина, наученная горьким опытом с кузнечиком, с сомнением покачала головой:
— Ничего не получится. Вы же совершенно белые, такого же цвета, как бумага. Вас не будет видно. Белое на белом — это все равно как будто вас вообще нет.
Волы переглянулись, и один из них обиженно сказал:
— Ну что ж, раз нас нет вообще, тогда до свидания.
Девочки растерялись. В это время за спиной у них послышались чьи-то голоса, и, обернувшись, они увидели, что к ним подходят лошадь и петух — они громко бранились.
— Так вот, — раздраженно говорил петух, — было бы неплохо, если бы у вас было хоть чуточку ума. И сделайте одолжение, перестаньте усмехаться, я в два счета мог бы поставить вас на место.
— Жалкое ничтожество! — небрежно бросила лошадь.