Бомба Геринга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Виктор Семенович? Приветствую! Ничего не знаешь? Что?.. Ого, брат, с пылу, с жару: женится последний могиканин из племени холостяков. Кто? Угадай!.. Нееет… Не-е-ет… Бери выше… Выше!.. О ком только что узнала вся страна?.. Он самый!.. А ты знаешь, что из красного слова кафтана не сошьешь?.. Что, не понимаешь? Тогда бери ручку и пиши приказ по части. Взял? Ну, теперь пиши: «За безупречную службу и отличное выполнение приказов командования командиру пиротехнической роты капитану Горелову В.Н. выношу благодарность и награждаю месячным окладом». Написал? Ну и отлично. Передай немедленно начфину, чтобы он месячную зарплату новенькими хрустящими червонцами принес самолично на квартиру капитана Горелова на фаянсовом блюдечке! Слышишь — на фаянсовом блюдечке с золотой каемочкой. — Полковник сделал кивок в сторону Горелова и тихо спросил: — Адрес?

Владимир сказал свой адрес. Полковник повторил его в телефонную трубку.

— Не забудь, Семеныч: свадьба седьмого ноября. На всю Европу закатывать не будем, а парламентера от нас нужно послать. И не с пустыми руками, а с корзиной шампанского и корзиной цветов. Остальное — дело твоей фантазии, У вас, политработников, это получается лучше. — Полковник, улыбаясь, долго кивал, с чем-то безоговорочно соглашался, потом закончил: — Ну, есть! Бывай здоров.

Когда он положил на рычажки телефонную трубку, Горелов встал.

— Спасибо, товарищ полковник! — От волнения у Владимира дрогнул голос.

Не деньги были дороги ему в эту минуту: к деньгам он был равнодушен. Его тронуло внимание и отцовская забота этого прославленного ветерана войны, которого все в полку, от солдата до старшего командира, звали Батей. Полковник знал об этом и в душе гордился этим дорогим для него прозвищем, которое он заработал не только почтенным возрастом, но и непререкаемым авторитетом, всей своей честно прожитой жизнью солдата и коммуниста.

— Ты хоть невесту-то потом покажи. Как-никак я командир полка.

— Хоть сейчас, товарищ полковник.

Брови полковника взметнулись.

— Она здесь, в приемной?

— Нет, на улице, у проходной.

— Что?! Хорош гусь! Сам сидит в теплом и сухом кабинете, а невесту оставил под дождичком.

— Она с зонтиком, товарищ полковник.

Полковник взял телефонную трубку. Лицо его стало строгим, даже чуть-чуть суровым.

— Дежурный? Полковник Журавлев. Там у проходной под дождем капитана Горелова ожидает девушка. Сейчас за ней спустится капитан. Пропустите ее. Фамилия? Пускай без фамилии, это жена капитана Горелова. Ясно? Ну то-то!

Не дожидаясь приказания, Владимир почти выбежал из кабинета.

По лицу полковника было видно, что ему не хотелось возвращаться к тяжелому разговору о гибели сержанта Бугоркова. На какие-то минуты он забыл о нем, а сейчас, оставшись в кабинете один на один с Урусовым, он снова представил, какая печальная тень ляжет на лицо маршала, когда ему будут докладывать о чрезвычайном происшествии в полку, которым командует Журавлев, любимец маршала еще с дней Сталинградской битвы. Тем более что прошло не больше недели, как маршал вышел из больницы. Врачи заключили: усталость сердечной мышцы. Уж кто-кто, а Журавлев-то знал, отчего могла устать сердечная мышца маршала. О кем, о его думах и тревогах Журавлев знал не меньше других: быть может, даже и не меньше тех офицеров, которые служат с ним в Москве под одной крышей.

Тяжело было и Урусову. В эту минуту он ненавидел себя. Только сейчас, в кабинете командира полка, он по-настоящему понял, что отчасти причиной гибели сержанта Бугоркова был он. Это он, майор Урусов, доверил старшему лейтенанту Белявскому сделать инструктаж группе, которая по его же приказу была командирована в Краснопольск. Не поленись он встать пораньше — может быть, все было бы по-другому.

Потупя взгляд, Урусов сидел как на иголках, ожидая вопросов полковника. Но полковник молчал. И это молчание командира, и тишина в кабинете иногда нарушались всплесками уличного шума, доносившегося через открытую форточку. Урусов поднял голову только тогда, когда скрипнула дверь. Он повернулся, надеясь встретить взглядом капитана Горелова и его невесту. Но это был дежурный офицер, который доложил, что в приемной уже двадцать минут сидит корреспондент «Вечернего Ленинграда».

— Это ТОТ, ЧТО звонил?

— Он самый.

— Просите.

Не успел дежурный офицер закрыть за собой дверь, как в кабинет вошли сразу трое: Горелов, Лариса и Веткин. Полковник встал и вышел из-за стола. Подойдя к Ларисе, он не сразу протянул ей руку. Владимир незаметно для других слегка сжал ее локоть, что означало: «Не робей… Здесь все свои…»

И Лариса поняла Владимира. А больше всего она доверилась мужественному простому лицу полковника, который всем своим видом хотел сказать: «Только такой я вас и представлял!.. Жена отважного офицера Горелова должна быть только такой!..» Весь этот беззвучный разговор между Ларисой и полковником, выраженный в одних только взглядах, сразу же погасил минуту неловкого замешательства и напряжения.

Полковник повернулся к Горелову и крепко пожал ему руку. В первую минуту Владимир удивился: зачем? Ведь они виделись.

— Поздравляю, капитан. Тебе везет не в одной пиротехнике…

Только теперь полковник протянул руку Ларисе.

А корреспондент уже работал. С первых же минут он вел себя в кабинете командира полка так, как будто он здесь не — первый раз и — знаком со всеми не один год: свободно, непринужденно, никому не мешая и — никого не стесняя. Меняя позиции, он щелкал затвором аппарата, делал свое привычное дело.

— А теперь, капитан, сообщу, зачем я пригласил тебя сегодня. Догадываешься?

Владимир пожал плечами: