Бомба Геринга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не буду. По сложности эту работу можно приравнять к фотографированию мусорных свалок на окраинах Москвы. Я уже прошел эту азбучную практику, мистер Стивенсон. Задайте мне что-нибудь посложнее.

— А на кой черт вы приготовили фотоаппарат к съемкам?

— Хочу запечатлеть лица.

— Какие лица?

— Обычные человеческие лица советских людей. Их выражение, их значение. Ты только взгляни на лицо этого мальчугана. На его улыбку… Как хорошо он себя чувствует на плечах отца! Эти минуты он запомнит на всю жизнь. — Фред поднес фотоаппарат к глазам и два раза щелкнул.

— Не понимаю. — Стивенсон перевел взгляд с экрана телевизора на Фреда: — Уж не собираешься ли ты разбогатеть на…

Стивенсон недоговорил фразы. Как раз в это время телекамера крупным планом дала лица руководителей партии и правительства, маршалов, зарубежных гостей, стоявших на центральной трибуне Мавзолея.

Ловким движением руки Фред поднял с ковра аппарат и успел сделать несколько снимков.

На экране телевизора снова показались ракеты.

— Неужели ты не хочешь запечатлеть эти сигары? — ухмыляясь, спросил Стивенсон.

— Завтра ты увидишь их на первой полосе в «Правде», а через два дня — в «Огоньке» двухмиллионным тиражом и даже в цветном изображении.

До сих пор молчавшая Лаура не выдержала:

— Прекратите этот глупый диалог, мальчики. Джо, свари кофе и открой бутылку. Что-то свежо.

— Ты всегда читаешь мои мысли, Лаура, — поддержал ее Фред и, достав из кармана конфету, ловко бросил на диван к ногам Лауры.

Она благодарно улыбнулась ему и глубоко затянулась сигаретой. Ее светло-золотистые волосы, подстриженные под мальчишку, подчеркивали неуравновешенность натуры и какое-то нервозное озорство. По виду Лауре было не больше тридцати, а когда она улыбалась и обнажались два белых полукруга ее красивых зубов, которые особенно ярко выделялись на фоне густо накрашенных, чувственных, с резко очерченными изломами губ, то лицо ее становилось иным, и вся она чем-то напоминала девушку-подростка, которая изображает из себя взрослую женщину. Черные глаза Лауры под стремительными разлетами густых темных бровей, которые чуть ли не сливались у переносицы, казалось, улыбались даже тогда, когда она сердилась на мужа.

У Лауры не было детей, хотя в браке со Стивенсоном она прожила уже восемь лет. Это толкнуло Лауру к вину. А к сигаретам она пристрастилась так, что иногда не замечала, как, не докуривая до конца одну, тут же закуривала другую.

В Москве Стивенсон и Лаура уже давно. И все это время она, уроженка Калифорнии, никак не могла привыкнуть к русским осенним дождям, которые наводили на нее тоску.

С каким трепетом два дня назад она вместе с мужем в лихорадочном напряжении ожидала телефонного звонка из Ленинграда, чтобы услышать от Фреда всего три слова: «Я вылетаю самолетом». Это должно было означать: «Авиабомба взорвалась на месте своего нахождения». Но эти три ожидаемые слова, которые сулили Стивенсону и Фреду Эверсу большие гонорары, не прозвучали в телефонной трубке. Усталый, охрипший голос Фреда сообщил другое: «Джозеф, я выезжаю поездом… Как это ни горько, но я выезжаю поездом».

Когда Стивенсон положил трубку на рычажки телефонного аппарата, лицо его выражало такое озлобление, что Лауре стало страшно. Редко она видела таким мужа. Она ни о чем не стала расспрашивать Стивенсона. Все поняла, глядя на него, мечущегося по гостиной и посылающего на голову бедного Фреда все земные проклятия. Он ругал его так, что Лауре стало неприятно слушать грубую брань Стивенсона.

Вспоминалось лицо Фреда, когда он вчера рано утром открыл дверь и перешагнул порог их номера. Глаза Фреда блестели, плотно сжатые губы выражали такое презрение к себе, что Стивенсону и Лауре в первую минуту стало жалко друга, которого так жестоко обманула его несостоявшаяся надежда сыграть по-крупному.

Вчера целый день Фред пролежал в кабинете Стивенсона, куря сигарету за сигаретой. Вставал, выпивал рюмку коньяка, ложился и, тщетно пытаясь заснуть, вновь вставал и прикладывался к коньяку. Пил и не пьянел. О, как он ругал русских! Это одержимое племя фанатиков, для которых собственная жизнь есть ничто, если ценой этой жизни можно пронести знамя идей и убеждений.

К вечеру, окончательно опьянев и обессилев, Фред заснул тяжелым сном человека, сделавшего крупную ставку на любимую и испытанную лошадь, которая не пришла к финишу первой по коварной причине: в игру вмешались более опытные люди и спутали все его карты. И этим «виновником» для Фреда был русский капитан, совершивший чудо: имея один шанс на жизнь против тысячи шансов на смерть, он, добровольно полез в суму жеребьевки и вытащил из нее этот единственный шанс на жизнь… И он победил! Фред видел лицо этого капитана в ту минуту, когда тот с окровавленной рукой, болезненно морщась, подходил к машине.

А сегодня Стивенсон, Фред и Лаура не отходят с утра от телевизора. Все трое испытывали стыдливую неловкость оттого, что уж слишком уверены они были в своих расчетах на большую сенсацию в эфире.

Вот крупным планом, почти заполнив собой весь экран, проплыла последняя стратегическая ракета. И снова телевизионная камера выхватила лица людей, стоявших на трибуне Мавзолея.

Фред инстинктивно потянулся к фотоаппарату, но тут же, словно раздумав, отрешенно махнул рукой. Этот его выразительный жест означал: «Все к черту!.. Все ужасно надоело!..»

Часы пробили одиннадцать…

Кутая в клетчатый плед свои худенькие плечи, Лаура жадно курила, картинно стряхивая пепел в перламутровую пепельницу, подаренную ей в день рождения.

— Ну что же, мальчики, чем будем заниматься? Смотреть, как русские пьянеют от улыбок. Или… — Лаура не договорила.

Неторопливо затушив сигарету, она пружинно оперлась о край дивана и, стремительно откинувшись всем корпусом, вскочила на ноги. Звонко щелкнула большим и указательным пальцами правой руки и, топнув ножкой, словно собираясь плясать испанский танец, весело и солнечно улыбнулась.

— А впрочем, французы правы: a la guerre comme а la guerre[2]! — С этими словами она грациозно тряхнула светлокудрой головой и сделала широкий жест в сторону телевизора. — Вы ожесточайтесь, а я пойду готовить завтрак.

[2] На войне как на войне (фр.).