Собрание Стихотворений: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ. СОБРАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЙ[1]

ЦВЕТЫ И ЛАДАН (1907)[2]

ПРЕДИСЛОВИЕ[3]

Я предвижу упреки, которые вызовет первая книга моих стихов. Я постараюсь заранее ответить на них. Во-первых, мне скажут, что в моих стихах форма часто преобладает над содержанием, техническая сторона искусства — над мыслью. Прежде всего, я укажу на неопределенность термина «форма». Содержание понятия форма, в применении к вопросам эстетики, может иметь произвольную широту. Иные разумеют под «формой» только рифму и метр; иные прибавят сюда эпитет, наконец, вообще образ, способ изображения, подойдет под понятие «форма». Тогда понятие «форма» покроет все признаки, которыми характеризуется художественное произведение, и сам собою падет вопрос об отношении формы к содержанию.

Я утверждаю, что самый вопрос о преобладании содержания над формой или формы над содержанием не может быть поставлен, ибо ставящий его разлагает неразложимое, предполагает раздельность там, где конкретно существует только единство. Ибо основной закон художественного творчества в единстве мысли, образа, краски, звука. Только то стихотворение имеет право именоваться художественным произведением, в котором нет ничего внешнего, в котором малейший уклон голоса, малейший красочный переход обусловлены внутренней, духовной необходимостью. Стихотворец, облекающий мысль в техническую форму, как в нечто постороннее самой мысли, никогда не создаст художественного произведения. В истинном процессе творчества мы имеем только неделимость творческого акта; мысль родится одновременно с образом и напевом; она даже не сознается отдельно от оных, что побуждает некоторых эстетиков парадоксально утверждать, что в поэзии нет ничего, кроме формы, сочетания красок и звуков. На самом деле подобное утверждение столь же неосновательно, как и ему противоположное, оценивающее достоинство произведения сообразно с ценностью заключенной в нем мысли. Наконец, не следует забывать философское значение «форма», означающего цель космического процесса, движущее начало, образующее материю, созидающее из стихийных сил природы образ вечной красоты. Только то, что формально, стоит вне законов природной жизни, не подвержено изменению и смерти. Таков нетленный мир математических фигур и формул, таковы создания искусства. Но математика — только формальна; она стоит вне природной жизни. Напротив, искусство исходит из чувственного материала впечатлений; оно ведает материальный мир; начало его — познание a posteriori, опытное. Но из чувственного материала впечатлений художник созидает нематериальную действительность; призрачную реальность материи он преобразует в подлинную реальность красоты. Красота начинает там, где кончается природа; но она и мыслима только при наличности Природы, исходя от нее и ведая только ее. Отсюда трагизм всякого художника, жреца красоты: как и сама красота, он всегда в мире — и всегда не от мира, всегда в материи — и всегда чужд материи.

Затем, я часто слыхал и, вероятно, еще не раз услышу обвинение в несовременности моей поэзии, в ее отчужденности от злободневных интересов. Такое обвинение весьма для меня лестно. Да, моя поэзия чужда духу нашего времени, взятому в целом. Ибо дух нашего времени я понимаю так. С падением религиозных норм человечество начало руководствоваться в своем поведении природными началами. Но что такое природа? Природа есть нечто постоянно становящееся, постоянно находящееся в процессе изменения; каждое мгновение она вновь и вновь определяет себя к добру или злу, к Богу или диаволу. Таким образом, невозможно быть в природе; вступая в область природы, всякий неизбежно должен определить себя к добру или злу, к Богу или диаволу, то есть к началу, трансцендентному природе, вне ее пребывающему. В самой природе заключены противоположные потенции; в ней переплетены мировые Да и Нет; жизнь и смерть; любовь и похоть. Освободившееся от религии человечество пошло по пути вторых потенций природы; из них возникло здание современной цивилизации, образом которой является город. Город — это реальное Нет, безобразное дитя природы, созданное духом похоти и смерти. Этот город человечество выбрало взамен града, обещанного религиями. Искусство также исходит из природы; но оно отправляется от первых ее потенций, творит вечное Да, исходя из духа любви. Этот мир, созданный из положительных потенций природы, и есть Новый Иерусалим, мистический град, в противоположность современному городу.

В-третьих, мне могут указать на несоответствие между частями моей книги, на противоречие между языческими и христианскими настроениями. Я думаю, что, вообще, деление на «язычество» и «христианство» есть только недоразумение, достаточно обличаемое историей. Вместо деления на «язычество» и «христианство» я бы предложил деление на миросозерцание религиозно-эстетическое и научно-философское. Эти два миросозерцания сменяются в истории и постоянно враждуют. Хорошим примером может служить Греция, где научно-философская мысль определенно выступила против религиозно-эстетического миропонимания народных масс. Гомер и Эсхил столкнулись с Сократом и Платоном. В так называемом «христианстве» постоянно смешиваются элементы религиозно-мифические с умозрительными. Христианский мир нисколько не менее, чем дохристианский, питал художественное творчество. Беато Анжелико, Беноццо Гоццоли, Перуджино часто ближе нам, чем Фидий и Пракситель. Ароматы Марии Магдалины заставляют нас забыть урну Антигоны. Но, с другой стороны, христианство в истории является как сила враждебная всему чисто религиозному, всякому мифу, всякому культу. Эта идеалистическая тенденция нашла окончательное свое выражение в протестантстве, где распятый Адонис обратился в учителя синагоги и мистерия литургии заменилась балаганом проповедей и набожного пения.

История ясно показывает нам незыблемость религиозно-эстетического начала. Это начало роднит между собой века и народные массы. Всякое создание научно-философской мысли неизбежно будет преодолено будущим; только миф — несокрушим, только искусство — нетленно. При современном состоянии философской мысли едва ли возможно, без компромисса и самообмана, принять метафизику апостола Павла. Но как прежде цветут масличные ветви, которыми дети еврейские устилали путь Иисусу Христу; и на нашем бедном севере ежегодно встречают «грядущего во имя Господне», и не увянут вовек весенние вербы, которые мы подьемлем как ветви масличные.

Я придаю значение моей книге лишь постольку, поскольку она является ученическим опытом. Сведущий читатель легко уловит в моих стихах подражательные элементы. Главными образцами для меня были: Гораций, Ронсар, Пушкин, Кольцов, Баратынский, Брюсов и Вяч. Иванов. Этим поэтам обязан я тем относительным искусством стихосложения, которое отличает более поздние стихотворения от ранних.

Сергей Соловьев

1906 г. 1 октября, Покров с. Дедово

МАСЛИНА ГАЛИЛЕИ

I. ИАКОВ[4]

1

II. СВЯТОЙ ПУТЬ[5]

III. МАРИЯ МАГДАЛИНА[6]

IV.ПЕРЕД ИЕРУСАЛИМОМ

V.ВЕЧЕРЯ[7]

VI.ОТРЕЧЕНИЕ[8]

VII.СЕСТРЕ[9]

VIII. ВИДЕНИЕ СВЯТОГО БЕРНАРДА[10]

IX. РОДНЫЕ СТРАНЫ

X. СВЯТАЯ ЦЕЦИЛИЯ[11]

XI. ПРЕСВЯТАЯ ДЕВА И БЕРНАРД[12]

1906

XII. СВЕТЕ ТИХИЙ![13]

XIII. ВЕЧЕРНЯЯ МОЛИТВА

XIV. ХРАМ[14]

XV. РАБА ХРИСТОВА[15]

ЗОЛОТАЯ СМЕРТЬ[16]

[1] Условные сокращения

[2] ЦВЕТЫ И ЛАДАН

[3] Предисловие (с. 7). Беато Анжелико (наст, имя Фра Джованни да Фьезоле; ок. 1400–1455) — итальянский живописец Раннего Возрождения, доминиканский монах. Беноццо Гоццахи (1420–1497) — итальянский живописец Раннего Возрождения. Поэтически трактом» религиозных сюжетов сочетается у него с условным «ковровым» построением пространства (фреска «Шествие волхвов», дворец Медичи Риккарди во Флоренции). Перуджино Пьетро (наст фям. Ваннуччи; 1445–1523) — итальянский живописец Раннего Возрождения, представитель умбрийской шкоды. Фидий (нач. V в. — 432/31 до н. э. — древнегреческий скульптор периода высокой классики, создатель скульптур в Парфеноне. Пракситель (ок. 390–330 до н. э.) — древнегреческий скульптор (Афины). Гораций — Квинт Гораций Флакк (65 — 8 до и. э.), древнеримский поэт. Ронсар Пьер де (1524–1585) французский поэт Возрождения, глава «Плеяды».

[4] Иаков. СЦА.

[5] Святой путь (с. 13). Посвящение — Сизов Михаил Иванович (1884–1956), физиолог, педагог, критик, переводчик. В 1906–1907 один из «аргонавтов». Иммануэль («с нами Бог») — одно из наименований Иисуса Христа.

[6] Мария Магдалина (с. 15). Эпиграф — из поэмы Альфреда де Мюссе «Ролла» (Rolla, 1833), парафраза Евангелия от Иоанна (12, 3): «Миро Марии, чьи ступни будут помазаны тобой?»

[7] Вечеря (с. 22). Эпиграф — из «Трактатов о Евангелии от Иоанна» св. Августина (XXXVI, 1, 20). Перевод: «От сей груди он вкушал втайне». Повествование от лица апостола Иоанна.

[8] Отречение (с. 23). В основу ст-ния лег евангельский сюжет о троекратном отречении апостола Петра, предсказанного ему Христом.

[9] Сестре (с. 24). СЦА. Посвящение — возможно, Наталья Ивановна Сизова, сестра М. И. Сизова.

[10] Видение Святого Бернарда (с. 26). Святой Бернард—Бернар Клервосский (1090–1153), французский богослов-мистик, аббат монастыря в Клерво. Считается главным поборником культа Девы Марии. Канонизирован в 1174.

[11] Святая Цецилия (с. 29). Святая Цецилия (II или III в.) — христианская мученица, широко почитаемая в Западной церкви. Покровительница музыки и музыкантов, в 1584 стала патронессой Академии музыки. Среди атрибутов Св. Цецилии — арфа, орган и венец из лилий и роз.

[12] Пресвятая Дева и Бернард (с. 30). Посвящение — Иван Сергеевич Щукин, сын фабриканта и известного коллекционера живописи С. И. Щукина, друг Соловьева.

[13] Свете тихий! (с. 31). Святая Агата (ок. III в.) — легендарная христианская святая и великомученица. Василиск — мифическое животное, способное убивать взглядом или дыханием; служит живой метафорой дьявола. Ехидна — мифологическое существо, полуженщина-полузмея.

[14] Храм (с. 35). Речь идет о Храме Рождества Богородицы в с. Надовражино (не сохранился): «Храм был сырой и темный: легкие голубые арки терялись во мгле. Кое-где поблескивали тусклые серебряные образа. Редкая живопись была нежная и изящная, в стиле Александровской эпохи. Главный алтарь был во имя Рождества Богородицы. За окном алтаря зеленели кладбищенские деревья <..>, весною к стеклам приникала белая черемуха» (Воспоминания. С. 121). Минея — Четьи-минеи (Минеи четии), книги для чтения в церкви на каждый день месяца. Кроме житий святых в них помещены все книги Св. Писания, множество поучений и разных статей духовного содержания

[15] Раба Христова (с. 37). В ст-нии речь идет об Авдотье (Евдокии) Федоровне Любимовой, вдове Степана Борисовича Любимова, бывшего священником Храма Рождества Богородицы в с. Надовражино (Воспоминания. Гл. 8).

[16] В. 1906. № 10, окт. С. 1–10, в составе восьми стихотворений: L, II, IV, VI III, VII, V, IX.