— Специальный агент Пендергаст, если не ошибаюсь.
— Совершенно верно, — послышался ответ с другого конца линии. — Как поживаешь, Врен?
— Спроси меня об этом завтра, и ты найдешь меня в гробу.
— Ну, в этом я сильно сомневаюсь. Ты уже составил свой каталог на первом этаже библиотеки?
— Нет, я оставил это напоследок, — ответил мужчина с чувством облегчения. — Я все еще занят списком основных артефактов.
— Правда?
— Конечно, и намерен посвятить этому по меньшей мере несколько дней. Коллекция твоего дядюшки настолько велика и обширна, что на нее уйдет уйма времени. Кроме того, я могу работать здесь только днем, а ночи я зарезервировал для работы в библиотеке. В это время никто и ничто не мешает мне плодотворно трудиться.
— Разумеется. Надеюсь, ты неукоснительно следуешь моему совету не вторгаться в комнаты, расположенные позади заброшенной лаборатории?
— Еще бы.
— Прекрасно. Нашел что-нибудь интересное? Какие-нибудь сюрпризы?
— О, огромное количество, но все это сейчас может подождать, полагаю.
— Ты уверен в этом? Почему? Объясни, пожалуйста.
Врен задумался, что было ему несвойственно. Обычно ни планы его работы, ни ее результаты не внушали ему никаких сомнений.
— Видишь ли, меня кое-что смущает. — Он снова умолк и посмотрел через плечо на книжные полки. — Ты же знаешь, я никогда не боялся темноты и одиночества, но в последнее время меня не покидает странное ощущение, что за мной… — Врен понизил голос до шепота, — что за мной здесь кто-то внимательно наблюдает. Не очень приятное чувство, я тебе доложу.
— Это меня не удивляет, — ответил Пендергаст. — Думаю, даже самый толстокожий человек на земле, не имеющий ни капли воображения, почувствует себя в кабинете древностей несколько неуютно. Сейчас я уже сожалею о том, что обратился к тебе с такой просьбой.
— Нет-нет, — поспешил успокоить его Врен, — ничего страшного. Я бы ни за что на свете не упустил такой шанс. Пожалуй, мне не стоило говорить об этом. Это все плод моей фантазии, не более того. Как говорится, «человек видит больше дьяволов, чем вмещает огромный ад». Работа с древностями всегда пробуждает воображение. Не сомневаюсь, это не сами призраки, а мое представление о них. Словом, это мое знание, а не реальные сущности. Тебе же известно, что эти старые стены многое повидали на своем веку.
— Несомненно. Тем более что события прошлой осени почти освободили их, предоставив полную свободу действий. Надеюсь, моя поездка позволит избавиться от них раз и навсегда.
— Значит, ты не уверен в успехе? — усмехнулся Врен. — И это неудивительно, учитывая тот прискорбный факт, что ты совсем забросил это дело и занялся расследованием серийных убийств. Насколько я понимаю, это не совсем ординарный случай? Впрочем, все эти убийства так необычны, что порой кажутся совершенно банальными. Кстати, твой брат, случайно, не отдыхает сейчас в Канзасе?
На какое-то время повисло гробовое молчание.
— Я же просил тебя, Врен, — с явным неудовольствием заметил Пендергаст, — никогда не упоминать о моей семье.
— Конечно, конечно, — согласился Врен.
— Вообще-то я звоню по очень важному поводу. Я хочу попросить тебя найти для меня одну интересную вещь.
Врен тяжело вздохнул.
— Речь идет о рукописном дневнике некоего Исайи Дрейпера под названием «Воспоминания о Сорока пяти из г. Додж». По моим сведениям, этот дневник вошел в частную коллекцию Томаса Ван Дайка Селдена, который приобрел его во время поездки по Канзасу, Оклахоме и Техасу в 1933 году. Полагаю, сейчас эта коллекция находится в Публичной библиотеке Нью-Йорка.
Врен недовольно хмыкнул.
— Коллекция Селдена — огромное скопление неразобранных, несистематизированных и неописанных вещей; сейчас в них просто невозможно разобраться. Они хранятся в шести массивных ящиках, занимающих две большие комнаты, и, по-моему, не представляют никакого научного интереса.
— Не все, — возразил Пендергаст. — Мне нужна информация, которая содержится только в этом дневнике.
— Зачем тебе это? Какое отношение имеет дневник к твоим странным убийствам?
Пендергаст промолчал, и Врен снова вздохнул.
— А как выглядит этот дневник?