— В восемнадцатом году мы с госпожой и детьми уехали на Дальний Восток. Там в то время было гораздо спокойнее. В Хабаровске в поезд села семья японцев, ехали во Владивосток. Старшая дочь оказалась больна, а к вечеру ей стало совсем плохо — тиф. Моя хозяйка велела мне немедленно убрать из вагона заразную девушку.
— А скажи, ты помнишь историю каждой своей личины?
— Да, конечно. От некоторых у меня даже осталась частичная память. Я храню ее.
— Хранишь? Серьезно? Ты бережешь память своих жертв? Зачем? В ней что-то полезное?
Она подняла уголки ярко накрашенных губ:
— Нет. Ее ценность в другом. Понимаете, ситуации и обстоятельства бывают очень разными.
— И… как долго она может храниться?
— Не знаю. Думаю, пока я снова не попаду в Пустошь.
— Ну что ж… Пока переоденься, я еще успею насмотреться на эту красоту. А я пойду к Алеше, покажу, как подготовить обряд. Он несколько сложнее, чем с Сарой.
Через некоторое время Анастасия стояла перед зеркалом и ощупывала ошейник.
— Он красивый у вас.
— Да, на тебе отлично смотрится.
Она обернулась с легкой улыбкой:
— Вам нравится?
— Да, а тебе?
— Я же сказала, красивый. А так… странное ощущение, непривычное и давно забытое.
— Да? Разве фамильяры ощущают связь по-другому?
— Нет, — она тихо засмеялась, — просто я давно не служила никому по-настоящему сильному. Как фамильяр, я заботилась о своих хозяевах, и все. Это совершенно другое. А вы старались, создавая свой ошейник. Не просто кольца грубой цепи, как у многих.
— У меня всегда была страсть к некоторому щегольству. Что ж… надеюсь, если меня ранят, ты сможешь сдержаться.
— Я постараюсь, честно, — слегка нахмурилась она, но потом ее лицо разгладилось. — Я надеюсь, вы останетесь на ночь сегодня? Если у вас нет до завтра никаких важных дел?
Аверин посмотрел на диву и коснулся пальцем ошейника.
— …Наверное… стоит остаться. Только позвоню Кузе и скажу, что я под надежной защитой.
— Хорошо, а я пока схожу за вином.
Глава 6
Ледоколы постарались на славу. Вода на пути была почти чистой, по крайней мере, Кузя не испытывал никаких проблем с управлением яхтой. А Аверин почти не сомневался, что князь Рождественский причастен к действу на острове. Катание на ледоколе пришлось отменить, сославшись на ухудшившееся здоровье и запрет врача на зимние морские прогулки. Рождественский посочувствовал и снова звал в гости, как только «друг» поправится.
Что же… возможно, они увидятся раньше, чем обоим хотелось бы.
Кузя с Анастасией о чем-то тихо совещались у штурвала.
— Что за тайны? — осведомился Аверин, зайдя в рубку. Яхта брата оказалась красивой и комфортабельной, не чета СВП, на котором пришлось проделать первый путь к острову. Впрочем, бо́льшую его часть Аверин провел в трюме, в совершенно неподходящих условиях.
— Мы так, о своем… — смутился Кузя.
Анастасия подняла глаза. Пока еще она была без личины, чтобы не тратить силу зря, но в китайском одеянии и с замысловатой прической.