Аверин только вздохнул:
— Я уже составил письмо на высочайшее имя и отправил его сегодня утром. Надеюсь, оно не осядет в какой-нибудь канцелярии и дойдет до его величества. Я не хочу, чтобы это дело удалось замять.
— Могут и замять, — заметил Виктор, — если замешаны какие-нибудь высшие чины.
— Значит, надо действовать быстро. — Аверин принял из рук дива чашку с кофе и поблагодарил кивком. — Поэтому мы с Кузей отправимся в клуб, я уже договорился с чародеем, он сделает мне личину. Все посетители, кто может себе это позволить, надевают такие «маски». Большинство не участвует ни в чем незаконном, наслаждаются представлениями или берут «поиграть» диву или дива и якобы не знают, откуда они берутся в клубе. А те, кто приходят со своими фамильярами, обмениваются ими или выставляют на «аукцион», чтобы ими мог попользоваться кто-то другой.
— Какая мерзость. — Рогов передернул плечами. — Если предать дело огласке, как минимум — это позорище.
— Поэтому они и скрывают внешность. К сожалению, Скрепцов понятия не имеет, как выглядит главный организатор. Девушек принимала и платила ему «какая-то женщина». Но зато он любезно предоставил мне рекомендацию в этот «закрытый клуб». Разумеется, он и сам любил его посещать.
— Рекомендацию? Что это значит?
— У всех членов клуба есть прозвища — не называться же им своими настоящими именами. Настоящие имена они скрывают. И чтобы тебя приняли, надо или прийти с завсегдатаем, или назвать его прозвище и сказать: «Милостивый сударь черному льву кланяться велел». Черный лев на гербе клуба. Кстати, пробовали проверять, кому принадлежит остров и отель?
— Конечно, — ответил Виктор. — Он числится за неким научным обществом наблюдения за чайками, у общества несколько учредителей, сейчас их проверяем. Но уже очевидно, что они подставные.
— Я так и думал. Ну что ж, значит, разберемся на месте.
Виктор взялся за чашечку с кофе и повернулся к Кузе:
— А ты бутербродик какой-нибудь по-быстрому сообразить можешь? А то домой еще не скоро, а есть ужасно хочется.
— Ага, — ухмыльнулся Кузя.
— И мне тогда, если можно, — попросил Рогов.
— Ну, раз у нас перекус, тогда и я не откажусь, — добавил Аверин.
— Тогда я и себе сделаю, ага?
— Ага, — усмехнулся Аверин.
Виктор проводил взглядом Кузю, идущего на кухню:
— Я знаю, что он сейчас очень силен. Но все же… не слишком ли рискованно вам туда отправляться вдвоем? Фамильяры гостей точно не слабее… Да и тех, незаконных, дивов может оказаться довольно много.
Аверин посмотрел на товарища и многозначительно улыбнулся:
— У меня есть план. Не волнуйтесь, я буду под надежной защитой.
В особняк Перовых Аверин направился с утра. Было заметно, что Анастасия ему обрадовалась, да и Алеша тоже. Но Аверин попросил мальчика поиграть в саду.
— И все же вы по делу… — Анастасия скромно опустила ресницы.
— Если ты думала, что я пришел позвать тебя на романтический вечер, — Аверин сел в кресло, прислонив к ручке трость, — то ты почти не ошиблась. Я хочу пригласить тебя на прогулку в одно очень романтичное место. Ты ведь любишь, когда тебя связывают, бьют плетью, заставляют ползать на коленях?
— Вообще-то не очень. — Анастасия присела на диван напротив. — Но если вы мне расскажете, зачем это надо, я могу и согласиться. Вы хотите куда-то меня отвести?
— Именно. — Он рассказал ей о месте, в котором побывал, не скупясь на подробности. Не забыл упомянуть и о безголовом теле. Вероятнее всего, оно оттуда. С каждым его словом Анастасия мрачнела, а под конец рассказа, когда он живописал «танцы у шеста», ее взгляд стал совсем холодным.
— Значит… вы хотите проникнуть туда под видом гостя? И я вам нужна в качестве сопровождения и вероятной защиты на случай, если вас раскроют? Я правильно поняла?
— Все верно. По словам Кузи, самый сильный из встреченных им дивов был примерно седьмого уровня. Сильные фамильяры принадлежат гостям — вряд ли они встанут на защиту хозяина этого заведения. Хотя у него тоже может оказаться фамильяр. Дивы клуба довольно слабы. И неудивительно: слишком много человек незаметно в нынешние времена скормить диву невозможно. Но ты это знаешь.
— Основную силу я набрала не на людях, — губы Анастасии тронула едва заметная улыбка, — я много сражалась.
— В войнах?