Неокончательная история. Современное российское искусство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из пространства холста Пушницкий выходит, не разрывая с ним отношений. Объекты и скульптуры — продолжение того исследования, которое он ведет всегда, и поисков ответа на тот же вопрос: как мимолетность человеческой жизни может быть запечатлена в вечности, как инструментом для этого запечатления может стать искусство? В серии «Ожог» (2011) Пушницкий просто идет войной на свой художественный мир — поверхность холста, прожигая ее насквозь. В «Ничьей земле» (2007) фотографирует могильные камни на кладбище в Мексике и печатает фотографии на тяжелых мраморных кругах, придавая им вещественность, трехмерность и упрямость, которой невозможно противостоять. Многоцентнеровые свидетельства человеческого бытия и его конечности не сдвинешь с места. Пушницкий склонен объединять в одном проекте максимальное количество материалов и техник; в одной выставке может участвовать дерево, железо, мрамор, живопись, гравюра. При этом ему удается удачно использовать самые, казалось бы, слабые стороны материала: так, мрамор плохо удерживает краску, и отпечатки на нем получаются с пятнами и выщербинами — но именно эта «траченность природой» становится самостоятельным выразительным средством. В серии объектов «Ступени. Лестница в небо», отдельные части которой Пушницкий неоднократно выставлял в разных местах в 2005–2015 годы, дешевизна и простота материала — обычных люминесцентных ламп, выстроенных «в лесенку», — стала залогом лаконичности и выразительности объекта — он не менялся и не зависел от того, где и каком контексте выставлялся.

Пушницкий, несомненно, глубоко вписан в историю искусства и постоянно о ней размышляет. Проект Tribute. Painting (2018) — это одновременно и оммаж, как следует из названия, и диалог художника с живописцами-предшественниками — от Веласкеса до Магритта. Пушницкий видит себя их наследником, и знает, какие неудобные вопросы им задавать.

Лестница. 2005. Трос, лампы. Предоставлено художником

Бетонная книга. 1999. Бумага, бетон, металл. Предоставлено художником

Две лестницы. 2017. Холст, масло. Предоставлено художником

Обиженные гении уходят из искусства. 2006–2007. Холст, масло. Собрание Михаила Царёва. Предоставлено галереей pop/off/art, Москва

Ростан Тавасиев

Род. 1976, Москва. Окончил МГХПУ и ИПСИ. Работы находятся в ГТГ, МАММ, ММОМА и др. Живет и работает в Москве. rostan.ru

Ростан Тавасиев предпочитает работать c мягкими игрушками, самыми простыми, китайского производства. Из этого незатейливого материала художник собирает сложные композиции, образующие целый мир. Зайчики, мишки, бегемотики, такие милые, хотя часто и сами по себе страшноватые, то грустят и радуются, то ведут борьбу за выживание, то вступают в битву за мировое господство. Этот мир предельно инфантилен и восходит к созданному Павлом Пепперштейном персонажу — вечному подростку, философу-экзистенциалисту.

Детские игрушки не раз выступали в качестве полноценных персонажей в работах современных российских художников начиная с Оскара Рабина («Пьяная кукла», 1972). У Александра Виноградова и Владимира Дубосарского медведь с облезшим искусственным мехом занимается любовью с обнаженной Барби. Хозяева безжалостно бросили их в лесу. Очень грустно. («Последняя осень», 1998).

На подмосковном фестивале ленд-арта «Арт-Клязьма» демиург мягкого мира устроил для своих созданий довольно жестокое испытание в стиле реалити-шоу на выживание. Плюшевые невольники разбегались по лесу из сломанной кран-машины («На волю», 2003). Что ждет синтетических зверушек среди полей и лесов? Как они впишутся в природную экосистему? Однако все кончилось хорошо: вместо спасательного вертолета в дело включились сердобольные гости фестиваля и растащили мягкую живность по домам, в их естественную среду обитания.

У плюшевых друзей художника стали возникать проблемы психологического свойства: в фотосерии «Свинтус» (2003) игрушечный поросенок вглядывается в изображение своего двойника на банке тушенки. Вид у игрушки очень грустный, его собрата из реального мира вырастили, забили и закатали в железную банку. А его, анилиново-розового, пошили не очень старательные азиатские мастерицы. Но существует ли такой психоаналитик, который способен помочь в случае столь невыносимого кризиса самоидентификации?

Ростан Тавасиев проводит урок бегемотиписи. 2012. Предоставлено художником

Ростан старательно обходит вопрос о местах, где были произведены его маленькие герои. И предлагает совершенно мифологические версии их появления на свет. Из веселого инкубатора, шариков, тесно прижавшихся друг к дружке, через равные промежутки времени вылупляются веселые и грустные игрушки («Яйца», 2005). А из проекта «К свету» (2009) мы узнаем, как выглядит плюшевая душа: оставив шкурку на подиуме, поток синтепона стремится к свету в виде электрической лампочки.

В игрушечном мире процветают искусства, официальное направление именуется бегемотописью — вместо кистей используются игрушки. Ростан рассказывает, что ему «от знакомых, некоторым образом близких к химии, удалось узнать, что акриловые краски и полиэстер, из которого изготовлены игрушки и холст (на 60 %) имеют очень близкую химическую природу». Врачи-гигиенисты категорически не рекомендуют даже и близко подпускать детей к подобного рода товару. Ростан, конечно, вечный ребенок, но вполне взрослый художник. И понимает все опасности материала, с которым работает. Для него плюшевое животное не только средство написания картины, но и в некотором смысле автор, прилипший к произведению искусства. Получается нечто среднее между абстрактной живописью и ассамбляжем. Бегемотопись прочно вписана в историю современного искусства: это и Кандинский со своим трактатом «О духовном в искусстве», говорящий о цвете и форме в живописи, и Ив Кляйн, использовавший в качестве инструмента живописи голых девушек, извазюканных в «интернациональном синем», и так далее.

Тавасиев говорит, что верит только глазкам сшитого в Китае зайца. А когда добавляет, что хотел бы «делать очень позитивное и светлое искусство», становится немного страшно: мало ли что еще можно в этих глазках увидеть. В 2013 году Тавасиев, не замеченный до этого в социальных сетях, придумал несколько плюшевых созданий с именами, звучащими совершенно по-азиатски: Полная мысль, Хидден Хиккимори, Божественный ветерок, Зеленый куб и т. д., — которые заселили «Фейсбук» и начали активное общение между собой («Все сложно», 2013). Безгласные создания обрели голоса: ироничные интеллектуалы, веселые провокаторы, романтичные креативщики, непроходимые зануды и так далее. Но социальные сети — беда современности, там начисто пропадает прямой человеческий контакт. Ростан решил эту проблему, создав для каждого очень веселую объемную аватарку. Их так и тянуло погладить, но тактильный контакт с произведениями в музее, где проходила выставка, увы, запрещен.

В последнее время Тавасиев несколько отошел от изучения психосоциальных, онтологических и телеологических оснований существования мягкого мира. Настала пора обратить свой взгляд на Вселенную и начинать лепить ее на свой лад. Но и там все равно должен получиться славный зайчик — галактика («Планетарные туманности», 2020).

Чуть выше бога. 2009. Дерево, полиэстер, электричество. Фото: Сергей Головач

Кино. 2005. Кинетическая скульптура, видео. Московский музей современного искусства

Калининградские кирпичики. 2005. Полиэстер, пластик. Предоставлено художником

Евгений Антуфьев