Время Андропова: читать начало книги онлайн

Письму КГБ Андропов не дал хода, и от мнения Шелепина отмахнулся, сделав помету на документе: «В архив. По этому вопросу принято решение по записке Отдела и МИДа. Андропов. 1.04.61»[529].

Посол в Албании Шикин продолжал нагнетать обстановку и 8 июля 1961 года направил в отдел ЦК Андропову объемную записку «О проявлениях национализма и национальной ограниченности в Албании» на 27 страницах. Там было все — от исторического экскурса и фактов ограничения продажи советских периодических изданий — журнала «Коммунист» и речей Хрущева до даже такого факта, что дети албанских руководителей перестали в школе учить русский язык. В магазине «Советская книга» в Тиране, по утверждению Шикина, властями был установлен надзор за покупателями. И вообще, заключал посол, албанцы ведут «особую линию» и совершают нападки на КПСС[530].

В августе 1961 года произошел уже совсем отвратительный случай. В Москву съехались лидеры стран Варшавского блока для участия в заседании 3 августа с обсуждением Мирного договора с Германией[531]. Энвер Ходжа не поехал на совещание, и вместо него делегацию Албании возглавил член Политбюро ЦК АПТ Рамиз Алия. На заседании было заявлено о «неправомочности» делегации Албании, так как все остальные страны были представлены высшими руководителями. Албанцы возражали, мотивировав тем, что каждая страна сама вправе решать, кто ее представляет.

«Дебаты по этому вопросу проходили довольно остро. Убедившись, что албанская делегация отказывается покинуть зал, Хрущев, который председательствовал на этом заседании, предложил объявить перерыв и перейти в Грановитую палату. Все делегации вышли из зала. За столом переговоров остались сидеть только албанцы. Узнав об этом, Хрущев поручил выключить освещение в Георгиевском зале и передать албанцам, что заседание ПКК переносится на следующий день. Так албанская делегация вынуждена была покинуть Кремль и вылететь в Албанию»[532].

В тот же день Рамиз Алия направил Хрущеву письмо с протестом, что ему не дали выступить и лишили права участвовать в заседании. К письму он приложил текст своего выступления для приобщения к протоколу[533]. Позднее Андропов, перед тем как отправить эти бумаги в архив, сделал помету на документах о том, что совещание первых секретарей коммунистических и рабочих партий стран участниц Варшавского договора «признало албанскую делегацию во главе с Р. Алия неправомочной принимать участие в данном совещании»[534].

Все. Албанию фактически исключили из советского блока. В феврале 1961 года из Тираны был отозван старший консультант КГБ и упразднен Аппарат старшего консультанта КГБ при МВД Албании. Никакой общей работы и координации действий по линии госбезопасности между СССР и Албанией отныне быть уже не могло. Это развязывало руки советской разведке для планирования работы против Ходжи и его окружения. И план действий, предусматривающий начало агентурной работы против Албании, был представлен на рассмотрение ЦК КПСС уже в конце 1961 года.

Предложения подготовил новый председатель КГБ Семичастный, сменивший в этой должности Шелепина. В письме КГБ при СМ СССР № 3051-с от 23 декабря 1961 года предусматривалось действовать предельно осторожно, не показывая, что за всей агентурной активностью скрывается СССР. «В целях своевременного получения информации о враждебных КПСС и Советскому Союзу планах и практической подрывной деятельности албанских руководителей и проведения мероприятий по разоблачению их деятельности» Комитет госбезопасности предлагал через своих агентов — иностранцев на территории Италии и Франции установить деловые контакты с албанскими внешнеторговыми организациями и от имени фирм дарить албанским руководителям дорогие подарки — радиоприемники, магнитофоны и телевизоры, оборудованные подслушивающей техникой[535]. Пункт съема информации предлагали сделать в пустующем советском посольстве в Тиране, где оставались технические работники по охране имущества и зданий. Кроме того, в Италии, Франции и Турции предлагалось «организовать работу по изучению командированных в эти страны албанцев в целях вербовки их под чужим флагом»[536]. Ну и, наконец, продвигать через завязанные контакты с албанцами и китайцами выгодную СССР дезинформацию и публиковать в западной прессе соответствующие материалы. Семичастный просил согласия ЦК и особо подчеркнул: «Все перечисленные мероприятия осуществлять крайне осторожно и с соблюдением строгой конспирации»[537].

Все эти предложения были подготовлены в 11-м отделе 1-го Главного управления КГБ, занимавшегося координацией работы с социалистическими странами. То есть это была зона ответственности Андропова, но его в этот план не посвятили, уж больно горячей была тема. В Кремле долго думали, и реакция руководства последовала почти через два месяца. Из ЦК 12 февраля 1962 года сообщили: «С данной запиской ознакомлены товарищи Хрущев Н.С. и Козлов Ф.Р., вопрос оставлен открытым».

Секретарь ЦК

Ноябрьский пленум (1962) ЦК КПСС вознес Андропова на заметную высоту. Его избрали секретарем ЦК. Повысили не только Андропова, но и статус руководимого им отдела. Теперь отдел ЦК по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран должен возглавлять секретарь ЦК. Предложение об избрании Андропова внес на пленуме сам Хрущев:

«У нас заведующим Отделом ЦК КПСС по связям с социалистическими странами работает т. Андропов. Он член ЦК. Его тоже все знают очень хорошо, он показал себя на этой работе, и мы бы хотели рекомендовать членам Пленума ЦК избрать его секретарем Центрального Комитета.

Голоса. Правильно.

Хрущев. Он, собственно, фактически и выполняет эти обязанности. Но когда ему надо поехать за границу, то у нас встречаются трудности, что, мол, уровень заведующего Отделом, хотя он сам может представлять наш Центральный Комитет, как он уже представлял его, и хорошо представлял. Давайте мы дадим ему и положение в партии с тем, чтобы можно было его посылать за границу, и тогда делегация будет соответствовать более высокому уровню. А сам он как коммунист, как член ЦК известен партии, характеристику ему давать с моей стороны вряд ли правильно было бы, его знают все»[538].

Пленум дружно проголосовал за Андропова. В результате заметно расширились представительские функции нового секретаря ЦК. Он мог уже сам возглавлять делегации ЦК КПСС, направлявшиеся в «братские страны», не нуждаясь в прикрытии сверху более высоким лицом в качестве главы делегации.

Теперь Андропов смело и напрямую выходил на Хрущева в решении всех вопросов. Промежуточного звена в лице Суслова между ними уже не было. Контакты Андропова и Хрущева вышли на новый уровень. В 1962 году зафиксировано не менее 12 его визитов в кремлевский кабинет Хрущева, в 1963 — не менее 26 визитов и в 1964 — не менее 16 визитов[539]. В аппарате ЦК Андропов «был известен как умный, эрудированный и проницательный человек»[540].

Избрание секретарем ЦК означало новый и заметный статус в партийной номенклатуре. Теперь Андропову, помимо возросшей зарплаты, полагались личная охрана силами 9-го управления КГБ, служебная дача, персональная машина. А по службе — штатный помощник и референт. Ну и, само собой понятно, прикрепление к кремлевской поликлинике, лечебное питание и прочие блага специального снабжения. Как говорится, «обеспечь, раз я достоин!».

Переговоры Н.С. Хрущева с И.Б. Тито. Третий слева — Ю.В. Андропов

Москва, 7 декабря 1962

[РГАКФД]

Во многих биографиях Андропову упорно приписывают Ку-усинена в качестве наставника и покровителя. С 1957 года после поражения «антипартийной группы» Молотова, Маленкова, Кагановича и др. Куусинен был избран членом Президиума и секретарем ЦК КПСС. Его синекуру в виде Карело-Финской ССР упразднили еще в 1956 году, преобразовав союзную республику в автономную. Куусинен занимал декоративный пост председателя Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР и при этом постоянно проживал в Москве, временами лишь наведываясь в Петрозаводск. После упразднения республики он оставался членом Президиума Верховного Совета СССР, хотя никакой республики «под ним» уже не было. А вскоре ему нашли должность — избрали секретарем ЦК. В сферу его ответственности вошли «вопросы международных партийных связей преимущественно по капиталистическим странам»[541]. То есть Куусинен формально по работе не имел точек соприкосновения с Андроповым. Они курировали разные сферы.

Янош Кадар, Арвид Пельше и Ю.В. Андропов

Москва, 19 декабря 1962

[РГАКФД]

По политическому уровню — член Президиума ЦК — Куусинен вполне мог выступать представителем Кремля в любых внешнеполитических контактах. По слухам, Куусинен в 1962 или 1963 году провел секретную встречу с Мао Цзэдуном, пытаясь урегулировать вконец расстроившиеся отношения между КПСС и КПК[542]. Так это или не так — трудно сказать. В архивном личном фонде Куусинена довольно бедно представлены его служебные бумаги. Не видно никакой переписки позднего времени, которая могла бы пролить свет на его отношения с Андроповым. Были ли они, служебные или личные, насколько тесными — обо всем этом остается только строить догадки. В его архиве наброски статей и очерков, политические доклады — все это, конечно, характеризует самого Куусинена, но повседневные контакты не раскрывает. Действительно, в последние годы он включился в полемику с китайцами, а это была сфера ответственности Андропова.

Записка Ю.В. Андропова и В.В. Кузнецова о 100-летии восстания в Польше

28 сентября 1962

[РГАНИ. Ф. 4. Оп. 18. Д. 236. Л. 36]

[529] Там же.

[530] Там же. Д. 403. Л. 21–31.

[531] Веттиг Г. Н.С. Хрущев и Берлинский кризис 1958–1963 годов: Политика угроз и возведение Берлинской стены. М., 2007. С. 179–182.

[532] Бернов Ю.В. Записки дипломата. М., 1995. С. 76.

[533] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 49. Д. 403. Л. 83.

[534] Там же. Л. 106.

[535] ЦА ФСБ. Ф. 5-ос. Оп. 8. Д. 27. Л. 400–401.

[536] Там же.

[537] Там же.

[538] РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 604. Л. 4.

[539] Посетители кремлевского кабинета Н.С. Хрущева. С. 77.

[540] Александров-Агентов А.М. Указ. соч. С. 264.

[541] Петров Н.В. Иван Серов — председатель КГБ. М., 2021. С. 397.

[542] Куусинен А. Указ. соч. С. 215.