Время Андропова: читать начало книги онлайн

Андропов не выпускал из поля зрения своих сослуживцев по Будапешту. Как только в августе 1959 года Владимир Крючков, завершив работу в посольстве, прибыл в Москву, его тут же разыскал Андропов и пригласил на работу в свой отдел. Он сколачивал свою команду. Крючков, поначалу ставший референтом в секторе Венгрии и Румынии, довольно быстро выдвинулся на должность заведующего сектором, а затем стал помощником секретаря ЦК Андропова[516].

Испытанием на работоспособность и крепость нервов явилось для Андропова Совещание представителей коммунистических и рабочих партий, состоявшееся в Москве в ноябре 1960 года. Уже тогда наметились принципиальные разногласия между КПСС и Компартией Китая, сложности возникли и с Албанской партией труда. Принятие согласованного итогового документа стоило нервов и Хрущеву, и Андропову, отвечавшему за контакты с этими партиями.

Предварительный зондаж Хрущев провел в Бухаресте в июне 1960 года среди делегаций компартий, прибывших в качестве гостей на съезд Румынской рабочей партии. Он пытался перетянуть на свою сторону строптивых, не желавших безоговорочно осудить идеологическую линию Компартии Китая. Албанцы оценили это как заговор против Китая и категорически отказались идти на поводу у Кремля. Об этом вспоминал Энвер Ходжа:

«Хрущевцы встревожились по поводу того, что заговор взрывался у них в руках. Начались хождения, “советы”, “дружественные консультации и беседы”, нажимы под маской шуток и улыбок. Андропов, человек закулисных махинаций и козней (поэтому его и сделали начальником КГБ), относился к числу наиболее активных, он из кожи вон лез, чтобы заставить нашу партию примкнуть к заговору»[517].

Указ о награждении Ю.В. Андропова орденом Трудового Красного Знамени

15 февраля 1961

[ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 77. Д. 141. Л. 282]

Действительно нажим был сильным. Но албанские коммунисты не дрогнули, продолжая гнуть свою просталинскую линию, смыкаясь с позицией китайцев. Позицию КПСС Ходжа оценил как «организованный заговор против марксизма-ленинизма», добавив: «Хрущев и его компания показывают там свое лицо ярых ревизионистов, поэтому мы не дадим ревизионистам никаких поблажек, даже если одни против всех останемся»[518].

Многочисленные сотрудники аппарата ЦК, готовившие совещание компартий и трудившиеся в поте лица, были награждены, и среди первых Андропов. И этот указ, как и предыдущий, не был опубликован. Похоже, стеснялись показать народу, как щедро осыпались орденами работники аппарата ЦК КПСС.

Между тем идеологические противоречия между Москвой и Тираной углублялись. Албанцы категорически отказались осудить культ Сталина и продолжали решительно выступать против Тито и Югославии. Андропов был на острие событий и в самой гуще полемики. В ход шли посулы, увещевания и угрозы. Воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, когда албанский премьер Мехмет Шеху лег в Кремлевскую больницу на лечение, Андропов организовал ему встречу «на высоком уровне», подключив главного кремлевского хитреца. Шеху вызвали к Микояну «на какое-то совещание, где присутствовали также Андропов и, кажется, начальник госбезопасности, Шелепин», беседа длилась около четырех часов. В больнице с Шеху также беседовал Косыгин, убеждая его осудить Китай[519].

В феврале 1961 года Андропова направили на 4-й съезд Албанской партии труда (АПТ) в составе делегации КПСС во главе с секретарем ЦК Поспеловым. В состав делегации помимо них был включен посол СССР в Албании Шикин. Об этом Шикин проинформировал члена Политбюро ЦК АПТ Рамиза Алию, посетив его лично 6 февраля 1961 года[520]. Энвер Ходжа был уверен, что «хрущевцы» затеяли внести раскол в ряды АПТ на съезде и восстановить делегатов против руководства: «Они надеялись, что и в Албании произойдет ревизионистский катаклизм»[521].

Как вспоминал Ходжа:

«Речь Поспелова, которая по расчетам ревизионистов должна была вызвать раскол на нашем съезде, совершенно не вызвала аплодисментов, наоборот, делегаты съезда встретили ее холодно и с пренебрежением. Андропов с ложи открыто указывал своим марионеткам, когда аплодировать, когда сидеть, а когда вставать»[522].

Советских представителей возмутила обстановка прославления и культа руководителя АПТ Энвера Ходжи:

«Что это такое?! — разгневанно обратился Андропов к сопровождавшему его работнику аппарата Центрального Комитета партии.

— Зачем такие бурные возгласы в адрес Энвера Ходжа?!»[523].

В конце концов в кулуарах съезда Андропов вступил в публичную перебранку с албанским лидером Энвером Ходжой, грозя ему на повышенных тонах[524]. Поспелов и Андропов потерпели поражение. Албанские руководители организовали съезд так, что получили картину полной и безоговорочной поддержки со стороны делегатов. Тех, кто представлял опасность, включая иностранных гостей, они методично и тихо удаляли со съезда. Подавили и внутреннюю оппозицию. Раскола не произошло.

После окончания съезда Поспелов и Андропов попросили албанское руководство о встрече. Поспелов обратился к Ходже с миролюбивой речью и призывом дружить. В ответ Ходжа напомнил об «антимарксистских и антиалбанских» действиях со стороны КПСС и заявил, что «на том пути, на который встало советское руководство, никак не может быть дружбы»[525].

Вернувшись в Москву, Андропов продолжил плести интриги против албанцев. Здесь он полностью следовал указаниям Хрущева. В соавторстве с заместителем министра иностранных дел Василием Кузнецовым он направил в ЦК 23 марта 1961 года записку о том, что в Албании тиражом 3 тысячи экземпляров была напечатана на русском языке брошюра с докладом Энвера Ходжи на состоявшемся съезде АПТ. Брошюра завезена в посольство Албании в Москве и ее собираются распространять. Андропов в этом увидел крамолу: в докладе содержится «в завуалированной форме критика внешней и внутренней политики ЦК КПСС и Советского правительства, а также решений Московского совещания представителей коммунистических и рабочих партий в ноябре 1960 г.»[526].

П.Н. Поспелов

[Из открытых источников]

Энвер Ходжа

1968

[Из открытых источников]

Андропов и Кузнецов предложили принять меры и не допустить рассылки посольством этой брошюры. Во-первых, заявить послу Албании в устной форме протест против рассылки, мотивировав это нарушением принятых в стране порядков, когда всю иностранную литературу должно распространять только Всесоюзное объединение «Международная книга». Во-вторых, дать указание Главлиту принять меры к недопущению распространения указанного доклада Ходжи в СССР. На документе резолюция с согласием Хрущева и Суслова и помета: «В архив. МИД сделал устное заявление албанскому послу в Москве. 2. Главлиту (т. Романов) указание дано. 1.04.61»[527].

Итак, заявление сделано и указание дано. Но албанский посол не внял. Председатель КГБ Шелепин 30 марта 1961 года сообщил в ЦК КПСС, что посольство Албании рассылает доклад Ходжи по стране в партийные и советские органы — всего в 183 адреса. При этом Шелепин писал: «В речи излагаются задачи партии и ее верность историческим документам, принятым в Москве в 1957 и в 1960 годах, решимость бороться за укрепление единства международного коммунистического движения и социалистического лагеря во главе с Советским Союзом»[528].

Это что же такое? Председатель КГБ не увидел в брошюре ничего крамольного, не разглядел чего-то «завуалированного», а Андропов все, что нужно, разглядел и понял — поразительно! Вот, что значит политический нюх. Андропов лучше Шелепина знает, чего хочет Хрущев.

[516] Крючков В.А. Указ. соч. Т. 1. С. 71–72, 77, 79.

[517] Ходжа Э. Хрущевцы… С. 428.

[518] Там же. С. 429.

[519] Он же. Избранные произведения. Тирана, 1988. Т. 6. С. 652.

[520] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 49. Д. 404. Л. 34.

[521] Ходжа Э. Хрущевцы… С. 490.

[522] Там же. С. 492–493.

[523] Там же. С. 493.

[524] Бурлацкий Ф.М. Вожди и советники. М., 1990. С. 136.

[525] Ходжа Э. Хрущевцы… С. 496.

[526] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 49. Д. 404. Л. 38.

[527] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 49. Д. 404. Л. 38.

[528] Там же. Л. 40.