Время Андропова: читать начало книги онлайн

[РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1614. Л. 11]

Несмотря на провал переговоров, Молотов, кажется, был очарован Гитлером. В посольстве, между своих, делился впечатлениями: «…поговорив с главой Немецкого правительства, поймешь причины его успехов». И глубокомысленно добавил, что «он редко встречал человека, которого бы мир оценивал так неправильно»[270]. В тот день Гитлер обрисовал Молотову грандиозные планы, как поделить наследие Британской империи после ее разгрома «германским оружием». Гитлер так и выразился: от империи останется «конкурсная масса», и «она сможет удовлетворить всех, кто имеет потребность в свободном выходе к океану»[271].

Карело-Финская ССР получилась солидной по размерам, но крайне малонаселенной. Территория 196 тысяч квадратных километров, что больше иных республик, например Азербайджана, Армении, Грузии или Таджикистана. А вот с населением — беда, даже по оптимистичным оценкам, всего-то порядка 500 тысяч человек.

Но статус! Союзной республике полагалась своя конституция. Вместо обкома ВКП(б) — ЦК Компартии республики. То же и с комсомолом. Расширялся аппарат управления, открывались новые номенклатурные вакансии. Хорошо зарекомендовавший себя секретарь Ярославского обкома комсомола Юрий Андропов был выдвинут на должность первого секретаря ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР. Вообще-то в Ярославской области число комсомольцев было внушительным, в несколько раз больше, чем в Карелии. Но не числом комсомольцев прирастал номенклатурный вес Андропова. Руководитель ЦК комсомола союзной республики — это на порядок выше, чем обкомовский первый секретарь

В последних числах мая 1940 года Андропов выехал в Петрозаводск. Ему предстояло участвовать в первом съезде комсомола республики. Съезд открылся 1 июня. По словам одной из участниц, «на трибуну поднялся незнакомый нам — делегатам, высокий темноволосый молодой человек». Андропов произнес речь и покорил собравшихся: «Четкая дикция, спокойный голос, лаконичные без длиннот предложения делали речь докладчика доходчивой, привлекающей внимание, а содержание ее показывало, что докладчик — большой знаток комсомольской работы. В перерыве работы съезда об этом только и говорили делегаты между собой»[272].

На пленуме ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР 3 июня 1940 года Андропов был избран первым секретарем ЦК. Его не могли не избрать. Не потому что он вполне «показался» делегатам и произвел эффект, а в силу партийно-комсомольской дисциплины. На эту должность Андропова рекомендовал ЦК ВЛКСМ, и в Петрозаводск для продвижения его кандидатуры прибыла самолично секретарь ЦК комсомола Ольга Мишакова — та самая, «свалившая» в ноябре 1938 года руководителя комсомола Косарева и его ближайших подчиненных. После ее заявления Сталину арестовали всю верхушку ЦК ВЛКСМ, и пошел новый виток арестов и чисток в комсомоле. Имя Мишаковой еще долго наводило ужас на комсомольский актив.

Агитировал за Андропова и первый секретарь ЦК компартии Карело-Финской ССР Геннадий Куприянов. Он как-то сразу по-отечески проникся к молодому выдвиженцу и старался поддерживать, считая его за своего. Человек сложной трагической судьбы, Куприянов много позже изменил свое отношение к Андропову, но тогда в 1940 году очень ему помог. Через месяц, 4 июля 1940 года, пленум Ярославского обкома комсомола освободил Андропова от прежней должности первого секретаря обкома[273]. Начался следующий этап его карьеры.

Переезд Андропова к месту нового назначения в Петрозаводск обернулся для него началом новой жизни — без семьи. Трудно понять, почему так. Пишут, что Нина не захотела переезжать, имея на руках малолетнюю дочь и грудного сына. Есть и намеки на разлад в семейных отношениях накануне нового назначения Андропова. Возможно, милицейская работа Нины в мужском коллективе наложила свой отпечаток на ее и без того непростой характер. Женщина, да еще яркая и красивая, неизбежно должна была оказаться в центре внимания сослуживцев. Возможно, Андропов стал ревновать и раздражаться от чрезмерной самостоятельности и выросшей самооценки жены? Может, и так. И романтические чувства первых лет брака поблекли. Как бы то ни было, Андропов уехал один.

А вскоре из Петрозаводска Андропов запросил у Нины согласие на развод. Она согласилась. Это помогло Андропову сохранить «партийное лицо». Моральный облик коммуниста не предполагал легкомысленности в семейных отношениях.

Навсегда разошлись и пути Анастасии Журжалиной и Юрия Андропова. Няня осталась с Ниной и ее детьми. Она издалека следила за карьерой ее родного «Юрика». Неотрывно сидела у телевизора, когда показывали Андропова в репортаже о каких-нибудь кремлевских торжествах:

«Незадолго до своей смерти она совсем затосковала по своему любимцу. Даже вещи собирала в дорогу: дескать, поеду в Москву повидаться с Юрой перед смертью. Но, конечно, не поехала. Когда в 1979 году она умерла, Андропов написал своей первой жене в Ярославль: “Ушел из жизни единственный человек, который любил меня просто так, потому что я — это я”…»[274].

Что стало причиной столь резкой перемены в личной жизни Андропова. Переезд без семьи к новому месту службы вообще-то дело обычное. Ну да, надо осмотреться, получить жилье и уж тогда выписывать семью. Не брать же жену с двумя детьми в неизвестность, не обрекать их в первые дни ютиться неизвестно где. Но или период обустройства Андропова на новом месте затянулся, или он по каким-то причинам не торопился. Хотя обычно номенклатурному работнику такого уровня жилье выделяли быстро. Странно, но даже через четыре месяца после приезда на новую работу в Петрозаводск, заполняя 12 октября 1940 года личный листок по учету кадров, Андропов указал свой прежний адрес в Ярославле — улица Советская, дом 2, квартира 4[275].

Да, кажется, в Петрозаводске он кого-то встретил, кого мог знать раньше, и этот кто-то — она. Так и было. Татьяна Филипповна Лебедева родилась 27 декабря 1916 года (очевидно, по старому стилю) в селе Косково Брейтовского района Ярославской области. Это по новому административному делению[276]. А в то время это была Брейтовская волость Мологского уезда Ярославской губернии. Много позже при устройстве водохранилища город Мологу затопили, а в Брейтове, оказавшемся на кромке большой воды, разобрали дома и перенесли, отстроив новый райцентр. Село Косково, расположенное на берегу реки Сёблы, сохранилось, хотя число его жителей сейчас меньше сотни человек.

Татьяна Лебедева, в отличие от Андропова, имела ясное и вполне пролетарское происхождение. Отец — токарь по металлу, рабочий. И с матерью все в порядке — рабочая на лесопилке. Еще один балл в плюс. Более того, в некоторых источниках ее ранняя биография, не исключено приукрашенная, и того лучше. Отец — старый путиловский рабочий, «ушел защищать красный Питер», когда дочери Татьяне было всего два года. «Холод и голод заставили ее мать Анну Ивановну покинуть родной город. Там в деревне Касково [так в тексте. — Н. П.] Ярославской области протекло детство Татьяны…»[277]. Правда тут одно но — уж не в Петрограде ли она родилась? В 1931 году Татьяна окончила 7 классов Некрасовской средней школы и в том же году вступила в комсомол. Затем в 1932 году окончила годичные курсы при педагогическом техникуме в поселке Гаврилов-Ям. Ее послали учительствовать в начальную школу в деревню Курдумово Гаврилов-Ямского района. С 1934 года работала старшей пионервожатой в средней школе поселка Гаврилов-Ям, с 1936-го — инструктором отдела пионеров Гаврилов-Ямского райкома комсомола.

В 1937 году Татьяну Лебедеву отправили учиться на комсомольское отделение комвуза в Ярославль. Как раз осенью того же года Андропов возглавил отдел учащейся и студенческой молодежи обкома ВЛКСМ и в его ведении был отбор перспективных активистов для комсомольской учебы. Вот здесь-то он и мог заметить красивую молодую комсомолку. Но Андропов был женат, и трудно судить, могли ли возникнуть романтические отношения между ним и Татьяной Лебедевой еще в Ярославле. Хотя кто знает? Ведь именно тогда Андропов почти на полгода оказался в Ярославле на положении холостяка — его жена Нина с дочерью еще оставались в Рыбинске и приехали позднее.

Через год, окончив учебу, Татьяна Лебедева оказалась в Петрозаводске. Вероятно, ее распределили по месту службы мужа. Да, она вышла замуж, и ее избранником стал комсомольский работник Александр Самознаев. Как и Андропов, он выдвинулся в судьбоносном 1937 году и занимал заметную должность — 12 октября 1937 года его назначили заведующим отделом руководящих органов Карельского обкома комсомола[278]. Вскоре там же, в Петрозаводске, он был призван в РККА на политработу. Быстро продвигался по службе. Приказом по войскам Ленинградского Военного округа 25 февраля 1938 года ему присвоили звание младшего политрука, в тот момент он — ответственный секретарь бюро ВЛКСМ 18-го артиллерийского полка[279]. В том же году Самознаев переведен на службу в Московский военный округ исполняющим обязанности помощника начальника полит-отдела 18-й Ярославской стрелковой дивизии по работе среди комсомольцев, 14 декабря он был утвержден в этой должности[280]. А уже через полгода, 23 июня 1939 года, ему присвоили воинское звание политрука[281].

Возможно, когда дивизия еще располагалась в Ярославле, и состоялось знакомство Самознаева с будущей женой. Дивизию перевели в Петрозаводск, и Татьяна после учебы направилась вслед за мужем[282]. Так Татьяна выпала из поля зрения Андропова.

Уехав в Петрозаводск в 1938 году, Татьяна, теперь уже не Лебедева, а Самознаева, тут же была назначена на ответственную работу и заняла должность заведующей отделом политучебы Петрозаводского горкома ВЛКСМ. Ничего удивительного. Ее муж занимал важную руководящую должность. После областной конференции 10 февраля 1939 года Александра Самознаева избрали членом бюро Карельского обкома комсомола[283]. На следующий год его жена Татьяна как растущий и перспективный работник была принята кандидатом в члены ВКП(б), 16 ноября 1939 года назначена заведующей отделом школ и пионеров горкома. В 1940 году она жила в 7-й квартире дома 31 по улице Горького в Петрозаводске[284].

Татьяна Самознаева

[РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 58. Д. 46348. Л. 15]

Семейное счастье было недолгим, его оборвала советско-финская война. «На той войне незнаменитой» Александр Самознаев погиб. И жертвы той войны были забыты. Политрук Самознаев был заместителем начальника политотдела по комсомольской работе 18-й дивизии. По воспоминаниям сослуживца, Саша Самознаев — «красивый, обаятельный, начитанный. У него молодая жена осталась в Петрозаводске, зовут ее Таня, она завотделом школ и пионеров горкома комсомола». Саша ее очень любил: «фотографию Тани Саша достает перед сном, садится в угол, в полумрак и долго сидит, держа снимок в руке. О чем он с ней разговаривает? Что рассказывает ей, большеглазой, белозубой, улыбчивой?»[285].

Судьба 18-й дивизии была ужасна. В начале января 1940 года дивизия попала в окружение в Леметти, чуть севернее Ладожского озера, и ее части оказались в нескольких «котлах»[286]. Кончилось продовольствие, варили лошадиные кишки, кожу, ремни… Морозы под сорок и голод деморализовали дивизию и полностью лишили боеспособности. Люди заживо гнили в землянках. Писатель Анатолий Гордиенко посвятил этой трагедии роман-хронику «Гибель дивизии», где пишет и об Александре Самознаеве[287]. Самознаев агитировал и подбадривал комсомольцев, призывал воевать, верить и «любить по-сыновнему товарища Сталина», хотя сам был полон сомнений: «на кой ляд нам эта земля, это что — Кавказ или Крым?»[288].

Знамя 18-й дивизии в музейной экспозиции в Финляндии

[Из открытых источников]

Наконец, получив разрешение командования, обессиленные остатки дивизии двумя колоннами 28 февраля пошли на прорыв. Итог — вышло немногим более 1200 человек. Замерзли и погибли в лесах 11 тысяч человек. В шедшей на прорыв колонне Самознаеву было поручено вынести на себе Почетное знамя Петрозаводского горкома партии, врученное дивизии в декабре 1939 года[289]. А боевое знамя 18-й дивизии выносил начальник политотдела. Они оба были убиты, приняв бой в районе финского военного лагеря в двух с половиной километрах восточнее Леметти[290].

Знамя орденоносной дивизии стало финским трофеем. Лишь в марте 1940 года похоронили найденные тела погибших. Среди них был опознан Самознаев. Он остался навсегда в братской могиле в Леметти. И сейчас там, на мемориальном кладбище, нет у него ни таблички с именем, ни фотографии, ни обелиска.

Началось расследование. Дивизию за утрату знамени расформировали, командир дивизии Кондрашов был арестован. В августе 1940 года Военная коллегия Верховного суда приговорила его к расстрелу, обвинив в «преступном бездействии в войне с белофинами». Но разве он был виноват в начатой Сталиным бездарной войне против Финляндии? Разве его вина в том, что дивизия не получила помощь, что ей не давали разрешения отойти к своим. Сгубили дивизию самодовольные начальники, сидевшие в сытости, тепле и понукавшие «давай вперед, за Родину!».

Областная газета «Комсомолец Карелии» не поместила ни строчки о гибели Самознаева. Ни некролога, ни объяснений, куда исчез член бюро обкома комсомола. Просто ничего, молчание. Не удосужились даже хотя бы привезти и захоронить в Петрозаводске его тело, найденное и опознанное на поле боя. Как это до боли знакомо — брошены на смерть и забыты. Даже сейчас в объединенной электронной базе данных (ОБД «Мемориал») Министерства обороны России нет о нем строки с данными о дате гибели и месте захоронения.

[270] Там же. С. 385.

[271] Там же. С. 380.

[272] Шлейкин Ю.В. Указ. соч. С. 15.

[273] РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 18. Д. 164а. Л. 20–21.

[274] Батуева Е. Указ. соч.

[275] РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 18. Д. 164а. Л. 1–2.

[276] По другим данным, в деревне Красково того же Брейтовского района.

[277] Силин В. Воспитанница комсомола // Молодой большевик (Петрозаводск). 1940. 20 ноября.

[278] Комсомолец Карелии. 1937. 14 октября.

[279] РГВА. Ф. 37837. Оп. 4. Д. 162. Л. 192. Автор благодарит Надежду Леонтьеву за помощь в поиске документов о службе Самознаева в РККА.

[280] Там же. Д. 209. Л. 261.

[281] Там же. Д. 242. Л. 15, 22.

[282] Шлейкин Ю.В. Указ. соч. С. 26.

[283] Комсомолец Карелии. 1939. 12 февраля.

[284] РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 58. Д. 46348. Л. 1–2. Личное дело Т.Ф. Самознаевой.

[285] Гордиенко А.А. Гибель дивизии. Петрозаводск, 2004. С. 192.

[286] Аптекарь П.С. Трагедия окруженных // Военно-исторический архив. Вып. 2. М., 1998. С. 176–202.

[287] Гордиенко А.А. Указ. соч.

[288] Там же. С. 194–195.

[289] Там же. С. 77, 79, 240.

[290] Там же. С. 245.