Выводы
Были и менее известные философы, которые популяризировали или повторяли эти высказывания. А вот эти три корифея, в сущности, исчерпали собою первый период развитии греческой философии. Этот период в истории философии называют «Милетская физика», или «Ионийская натурфилософия». Но этот период продолжался недолго.
Милет и другие греческие города Ионийского побережья Малой Азии в начале V века до Р. Х потеряли политическую независимость, и условия для прежней культурной жизни в них исчезли. Греческая философия переместилась в другие края – в область т.н. Великой Греции, т.е. Южной Италии, и Сицилии. Если оценивать ионийскую философию по её итогам, то значение её минимально, или, как принято говорить, эти итоги имеют чисто историческое значение. Основные онтологические понятия ионийцев – «вода» и «воздух» («апирон» здесь даже в расчет можно не принимать в силу бессодержательности самого этого понятия) – не оригинальны. В традиционных онтологических представлениях древности (не только в египетской религиозной метафизике) и вода и воздух присутствовали. В восточно-средиземноморско-ближневосточном культурном ареале традиционная онтологическая структура состояла из четырех категорий: земля, вода, воздух, огонь. Эту онтологическую схему повторил Иоанн Дамаскин в VIII веке, и она же принималась в европейской философии до XVI-XVII веков. Ионийскую онтологию никто в эти более чем две тысячи лет и не вспоминал, кроме историков.
Надо искать элементы истинно-сущего бытия и причины фактов в естественной среде, подлежащей восприятию органами внешних чувств.
Поэтому философскую заслугу ионийцев принято усматривать не в результатах их умствований, а в методе этих умствований. Метод следующий: надо искать элементы истинно-сущего бытия и причины фактов в окружающем нас предметно-чувственном мире, т.е. в естественной среде, подлежащей восприятию органами внешних чувств. В европейской культурологии чуть ли ни преобладает мнение, что этот метод появился впервые в истории человечества именно в только что возникшей ионийской философии и стал присущ всей последующей древнегреческой философии и, впоследствии, новой европейской философии. Затем этот метод в самой яркой форме проявил себя в европейской естественной науке, что придает европейской цивилизации уникальный характер, принципиально отличающий её от всех других типов культуры в прошлом и настоящем, имеющих в основе своей прямое или косвенное традиционно-религиозное (= «мифологическое») толкование действительности.
В этом мнении можно обнаружить по меньшей мере два недоразумения. Во-первых, поиск естественных причин для естественных фактов никаким революционным открытием, якобы произведенным ионийскими философами, не является. Этот метод осуществлялся в культурной истории человечества, т.е. истории, охватываемой письменной речью, с самого начала этой истории, в прикладном знании. Греческая культура – и с этим никто не спорит – является филиацией древних культур до-античной эпохи – крито-микенской, египетской, вавилонской, персидской, индийской, хеттской и других менее известных. От этих культур греки переняли, между прочим, и всю совокупность прикладного знания вместе с их методом. Так что изобретать было нечего.
Во-вторых, отождествлять метод прикладного знания с методом философии само понятие философии не допускает. Философия – это наука об умозрительном (Аристотель), которая тем самым, своей умозрительной отвлеченностью, принципиально отличается от прикладных наук, т.е. ремесел, которые все имеют конкретно-предметный характер. Прикладное знание имеет свой источник – органы внешних чувств. Такое знание Аристотель невысоко ценит: «Воспринимаемое чувствами свойственно всем, а потому это легко и ничего мудрого в этом нет» (Метафизика. Кн. 1. Гл.2). Философия, как её стали понимать при действительном её зарождении в Древней Греции, но, правда, уже после ионийской натурфилософии, имеет свой особый источник знания – разум, который оперирует отвлеченными общими понятиями. Философское знание и есть, по мнению Аристотеля, истинное знание, или мудрость, «которая желательна ради неё самой и для познания, нежели та, которая желательна ради извлекаемой из неё пользы». (Метафизика. Кн. 1. Гл.2). Философия не имеет утилитарного значения, какое свойственно прикладным искусствам-ремеслам. Она имеет характер чисто умозрительно-отвлеченный. Философия – это метафизика. В этом она сходна с религией, теоретическое содержание которой тоже выражается суждениями, составленными из отвлеченно-общих понятий.
В чём состоит сущность метода рассуждений ионийских философов?
Чем отличается метафизическое знание от естественно-научного?
С какими природными явлениями сравнивалась «основа жизни»?
Что выражает термин «апирон»?
Ксенофан Колофонский (~570-465 до Р. Х.)
Ксенофан родился в Колофоне (этот город находился южнее Милета на Ионийском побережье), а уже во взрослом состоянии перебрался в Южную Италию – Великую Грецию, в город Элея. По названию этого города новую философию стали именовать элейской. Другое название – италийская философия. Ксенофан как раз и считается основателем этой новой философии.
Но у современников он получил известность в первую очередь как борец с языческими простонародными религиозными верованиями и как критик религиозных понятий, перенятых его современниками (Фалесом, Пифагором) из египетской религиозной метафизики. Простонародный политеизм нелеп. Богов много быть не может. Бог может мыслиться только как совершеннейшее существо, а такое существо может мыслиться только в единственном числе. Кроме того, народные представления о богах наполнены нелепыми антропоморфизмами. Эти представления толпе навязали поэты, прежде всего – Гомер и Гесиод. Боги у них имеют те же чувства, что и люди – любовь, ревность, гнев, ненависть, мстительность и т.п. Несомненно, что обывательские религиозные представления должны быть отвергнуты и заменены здравыми представлениями, по-настоящему соответствующими серьёзности истинного благочестия.
Бог есть «всеединое».
Прежде всего надо определить сущность Бога, не прибегая к антропоморфизмам. И Ксенофан делает это, определяя понятие о Боге в духе пантеизма. Бог есть «всеединое» – «εν και παν». Это пантеистический монотеизм. Но в том варианте пантеистического монотеизма, который был реализован в египетской религиозной метафизике, Ксенофан увидел серьезный недостаток. Как известно, египтяне, а за ними и некоторые греки (Фалес, Пифагор и др.) понимали сущность Бога как состоящую из нескольких компонентов, из нескольких божественных первоначал (духа, материи, пространства и времени). Ксенофан отверг такое понимание сущности Бога.
Во-первых, если эти части Бога не равноценны между собой, то тогда менее ценные и не могут обладать божественным достоинством. А если эти части равны между собой по достоинству, то тогда ни одна из них не может быть названа божественной, ибо божественное предполагает наивысшее совершенство, возможное только для одного начала, чего при равенстве быть не может. Да и более простое рассуждение приводит к такому же выводу. Например, ни время, ни пространство не могут считаться божественными, ибо и то и другое не имеет онтологической самостоятельности. Время (в модификации вечности) есть проявление, следствие сущности Бога, но не есть компонент этой сущности. Что касается пространства, то, по мнению Ксенофана, это понятие вообще есть фикция, обозначение несуществующего, ибо «бесконечное пространство» следует мыслить не имеющим ни начала, ни середины, ни конца, а так мыслить можно только о несуществующем. Материю и дух нельзя разделять на отдельные категории-субстанции, а следует их мыслить неразрывно соединенными, и это неразрывное единство воплощено во всём бытии, во всей вселенной, одушевленной, живой, проникнутой разумом и волею, вселенной, которая и есть Бог. Утверждая пантеизм, Ксенофан, естественно, столкнулся с проблемой, неизбежной для всякого последовательного пантеиста – как сочетать единство, неизменность и вечность Бога со множественностью, постоянной изменчивостью и исчезновением вещей чувственного мира? Ведь пантеизм утверждает их тождество. Ответ Ксенофана таков. Эти два положения и миросозерцания, из этих положений вытекающие, не могут гармонично, т.е. без противоречий, быть соединенными. Разум человеческий бессилен эту проблему разрешить. Гносеологический скептицизм Ксенофан выражал прямо: «Никакой человек не знает истинного и доступного познанию… И даже если он случайно натолкнулся бы на это, он всё равно не знал бы, что он натолкнулся на это, но он только полагает и мнит» (Кн. VII, 51)[14]. Несмотря на то, что традиционно принято повторять оговорку, что Ксенофан скорее богослов, а не философ, его следует признать именно первым настоящим греческим философом. Ионийские философы (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен) и Пифагор, по сути дела, рефлектировали над основными положениями египетской религиозной метафизики. И как бы своеобразно они это ни делали, всё же очевидно, что исходный материал их умствований не оригинален, он перенят.
Метод Ксенофана – логически и стилистически точное употребление слов для выражения мыслей.
Ксенофан же рассуждает вполне самостоятельно и по взятым темам и, что может быть более важно, по методу. Он совершенно осознанно отказался от египетского понимания сущности Бога как совокупности компонентов духа-материи-пространства-времени и предложил последовательно монотеистическое понимание этой сущности, пусть и сформулировал это лишь схематично. Он первым применил тот метод философского умствования, который впоследствии стал отличительным свойством всей греческой философии – логически и стилистически точное употребление слов для выражения мыслей, с уверенностью, что именно такое логически выверенное индивидуальное умствование и есть путь обнаружения и утверждения истины, а не простое повторение суждений, признанных истинными в прошлом и передаваемых в таком качестве традицией. Проще говоря, в лице Ксенофана греческая философия впервые противопоставила индивидуальное логическое рассуждение общественно-культурной традиции. Но при всём при этом Ксенофан почувствовал и основную проблему философии – отсутствие гарантии в её способности достичь цели обнаружения абсолютной истины, опираясь исключительно только на ресурсы индивидуального человеческого разума.
Гераклит Эфесский (~540-470 до Р. Х.)
Ключевая онтологическая мысль Гераклита следующая. В предметно-чувственном мире нет ничего постоянного и неизменного. Вся действительность находится в непрерывном изменении. «Всё течёт» – «πάντα ῥεῖ». «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку».
Гераклит: в предметно-чувственном мире нет ничего постоянного и неизменного.
Гносеологическое следствие из этой констатации непрерывной текучести окружающей человека среды чрезвычайно важно: непрерывно изменяющаяся окружающая нас действительность недоступна для познания. Ведь познанное, в идеале, есть копия действительности. А если эта действительность всё время меняется, то знание превращается в серию одномоментных снимков этой действительности, не имеющих познавательного значения. Только копия действительности в познавательном акте получена, и вот она уже бесполезна, ибо действительность перед познающим оказывается уже иная. Познать можно только то, что обладает хоть каким-то постоянством.
То, что действительность непрерывно «текуча», это – бесспорно, но необходимо одно уточнение: действительность «текуча» для органов внешних чувств. Поэтому сам Гераклит не высоко ценит познавательное значение органов внешних чувств: «Глаза и уши – плохие свидетели для человека». Настоящего знания на этом пути, доверия к показаниям органов внешних чувств нельзя получить. Где же тогда искать истинного знания? На пути доверия показаниям разума. «Логос» – вот путь философии.
Особый источник истинного философского знания – разум.
В этом гносеологическом утверждении Гераклита заключается важнейший момент всей древнегреческой философии: она в лице Гераклита пришла к осознанию необходимости признания особого источника философского знания, разума, который принципиально отличает философию от обыденного знания, основанного на доверии к показаниям органов внешних чувств. Итак, гносеологическое утверждение Гераклита, которое делает его рационалистом, следующее: истинное знание дается нам только разумом, а органы внешних чувств такого знания дать не могут. Именно у Гераклита впервые в древнегреческой философии употребляется понятие λογος в гносеологическом смысле. Под логосом, прежде всего, имеется в виду разум как источник истинного знания, а затем – разумность устройства действительности. Для рационалиста естественно утверждать наличие разумности устройства мира. Раз признано, что при помощи именно разума познается действительность, значит необходимо предполагать, что эта действительность разумно устроена. Если в таком предположении не утвердиться, то останется только одно – скептицизм.
Парменид Элейский (515-450 до Р. Х.)
То, что сформулировал Гераклит в качестве вывода из своих гносеологических анализов и предположений, Парменид Элейский утвердил в качестве несомненного принципа, аксиомы. Принцип этот – гносеологический рационализм.
Истинное знание нам дается разумом. Бытие и мышление имеют одни и те же законы, т.е. бытие и мышление тождественны. Если мы убеждены, что разум является источником философской истины, т.е. абсолютного знания, то мы не можем не предполагать – и это предположение не утвердить в качестве несомненного убеждения, – что познаваемая действительность тоже разумна, чтобы быть доступной для постижения человеческим разумом. Парменид Элейский, в сущности, окончательно утвердил гносеологический рационализм в древнегреческой философии в качестве единственного обоснования самой возможности философствовать, т.е. теоретизировать, исходя из убеждения в существовании особого источника истинного, абсолютного знания, каковым источником и является разум.
Парменид: истинно-сущее бытие едино и неподвижно.
[14] См.: Секст Эмпирик. Сочинения: в 2-х т. М., 1976.