— Не действует, говоришь? Ни один смертный не способен в полной мере владеть временем, так, как владею им я! Даже если тебе даровали частицы своей силы все олимпийские боги — ты ничтожество передо мной!
Кронос снова вскинул свой серп, и я почувствовал, как время вокруг замедлилось. Мир замер, звуки стихли. Я попытался пошевелиться, но мои движения были мучительно медленными, словно я двигался сквозь густую смолу.
«Черт! Он снова заморозил время!» — подумал я с досадой.
Но вдруг я осознал кое-что важное. Да, его сила не действовала на меня в полной мере, хотя даже боги замерли полностью.
Я мог двинуться в замороженном времени, но лишь на пару мгновений, что было явно меньше того отрезка, что останавливал Титан, пусть и сильно ослабленный. Нужно было тщательно подгадывать момент.
Кронос тем временем неспешно направился ко мне, занося свой смертоносный серп. Его движения были плавными и рассчитанными, как у хищника, знающего, что жертва безнадежна.
Когда серп Кроноса уже почти коснулся моей шеи, я в последний момент отпрыгнул назад, окутав себя пурпурной энергией Титана.
Лицо Титана исказилось, а время возобновило свой ход.
— Как я и думал, — усмехнулся Кронос. — Ты не можешь полностью влиять на силу времени. В тебе лишь жалкая часть моей энергии!
Он взмахнул рукой, выпуская из нее две мощные энергетические волны. Первая накрыла меня сверху, обрушившись всей тяжестью и вдавливая в землю. Мне не то что не хватило времени увернуться, я даже не успел среагировать.
Воздух наполнил хруст моих костей.
Невероятная боль прошибла все тело, словно электрический разряд, изо рта хлынула кровь.
Но этого было мало для Кроноса. Вторая волна ударила сбоку, с силой швырнув меня в воздух. Я пролетел десятки метров, прежде чем рухнуть на камни, чувствуя, как в груди хрипло булькает кровь.
Кронос громко расхохотался, глядя на мои мучения.
— Вот теперь посмотрим, как ты будешь выделываться, жалкий смертный!
Я с трудом поднялся на ноги, плюя кровью. Две эти атаки чуть не убили меня. Но я тут же наполнил тело даром Аполлона, регенерируя травмы настолько, насколько это возможно.
Нужно было что-то более мощное. Что-то, что могло не просто свалить этого бородатого урода с ног, но при этом подарить мне немного времени.
Я закрыл глаза, открывая свое сознание. И потянулся к пятерым богам — Афине, Аресу, Гермесу, Гефесту и Артемиде. Их божественные энергии хлынули в меня, смешиваясь в новый источник силы.
Я почувствовал, как мои раны начали затягиваться быстрее. Тело наполнилось невероятной, доселе неведомой мощи. Я поднял голову и посмотрел на Кроноса. Мои глаза полыхнули разноцветным сиянием пяти Даров.
— Ты… Чертов наглец! Думаешь слияние нескольких даров сможет тебе помочь? То, что твое тело способно на это, еще не делает тебя сильным!
Не обращая внимания на его слова, я сложил ладони вместе. Пять потоков энергий слились, образуя необъятный шар, который впитал в себя просто колоссальное количество силы. Я задействовал свою волю, формируя эту силу и удерживая в своих руках.
— Дух Эллады! — прокричал я, выбрасывая шар в сторону Кроноса.
Сияющий шар пронесся над полем боя, озаряя все вокруг фантастическим светом. Он врезался в Кроноса взрывной волной, отбросив того на сотни метров и заставив врезаться в скалу, которая тут же обрушилась от удара.
Я тяжело дышал, чувствуя, как силы покидают меня. Тело предательски ныло, кажется, это было моим пределом использования божественных сил.
Гиганты продолжали теснить Олимпийцев со всех сторон. Казалось, чудовища только набирали силу, тогда как боги уже были на пределе.
Я в ужасе наблюдал, как Гея сама спустилась на поле битвы. Она легко отбросила Ареса ударом ноги, после чего выхватила длинный изогнутый клинок.
Афродита в отчаянии пыталась прикрыть раненую Артемиду. Но Гея молниеносно преодолела разделяющее их расстояние.
— Нет! — в ужасе закричал я.
Но было поздно. Клинок Геи безжалостно вонзился в грудь Афродиты на глазах у всех. Алая кровь хлынула из раны. Прекрасное лицо богини исказила гримаса боли и неверия.
Гея жестоко рассмеялась и выдернула клинок. Окровавленное тело Афродиты рухнуло на землю. Ее прекрасные глаза устремились в пустоту, хотя тонкую ниточку жизни в ней я еще мог ощутить.