— Пришёл?
— Да, г-н Джорджеску…
— Здесь нет господина Джорджеску! Здесь есть господин начальник… Принеси мне сейчас же дело Гольдштейна… И в другой раз знай, я тебя уволю! Государство платит служащим не за то, чтобы те ночью пьянствовали, а днём отлёживались — посмотри, в каком ты жалком состоянии! — а за то, чтобы они исполняли свой долг… Слышал меня? Марш за бумагами!
Служащий выходит, спотыкаясь. Подойдя к своему рабочему столу, он отпирает ящик и нервно вынимает кипу бумаг. Когда он собирается положить её на стол, у него из-под пальцев выскальзывает маленький согнутый пополам листочек. Он наклоняется к нему — поднимает — долго смотрит на него — вскрикивает…
О, Боги! Они все умерли! Они мертвы! Только Фортуна живёт и будет жить во Времени, бессмертная, как и оно!.. Вот они!.. Вот билеты!.. Вот, наконец, долгожданное ослепительное солнце, после непроглядной тьмы.
Г-н Лефтер спокоен — это спокойствие моря, которое решило, наконец, утихомириться после неистовой бури и отдохнуть: поверхность его безмятежна, без тени волнения, а на дне покоятся обломки кораблей, которые оно поглотило прежде, чем они успели добраться до гавани!
Он прячет на груди, между фланелью и кожей, в тканевый кармашек, два листочка бумаги, отпечатанные малиновым шрифтом, как ободки тех тарелок, которых уже не вернуть. Улыбаясь этому воспоминанию, он не спеша застёгивает жилет, усаживается на свой обитый клеёнкой стул и твёрдой рукой набрасывает на министерском бланке несколько лаконичных, но полных скрытой иронии строк:
«Господин министр,
Хрупкое здоровье не позволяет мне долее переносить тяготы службы.
Потому соблаговолите принять мою отставку с должности, которую я занимаю в этом достопочтенном министерстве.
Будьте так добры и т. д.
ЭЛЕВТЕРИЙ ПОПЕСКУ».
Он берёт дело, прошение об отставке и решительно входит к начальнику, который работает, уткнув нос в бумаги:
— Господин начальник, вот дело Гольдштейна.
— Хорошо, — отвечает руководитель, не поднимая головы. — Оставь его здесь.
— И ещё вот, «господин Джорджеску», очень прошу вас, возьмите и мою отставку.
— Ладно… Оставь её здесь.
— До свидания!
— Хорошо… Ступай.
Десять минут спустя человек, окончательно сбросивший с себя ярмо невыносимого рабства, заходит в банк, в котором хранились лотерейные депозиты.
— Не подскажете, где можно обналичить выигрыши в позавчерашних лотереях?
— Деньги хранятся в депозитарии, но их можно получить и у нас. У вас есть выигрышный билет?
— У меня их два, — без колебаний отвечает г-н Попеску, — и показывает билеты, изящно держа их двумя пальцами.
— Выигрыши крупные?
— Немаленькие… Два джекпота!
Банкир широко открывает полные восхищения глаза и тянется к билетам:
— Позвольте взглянуть.
Но г-н Лефтер медленно отводит руку с билетами назад, разгибает их и спрашивает:
— Разве у вас нет официальных списков?
— Да, конечно, вот они.