— А если нет? — тихо спросил Сергей.
— Чего? — не понял Митрохин.
— Машины, которая смогла бы заменить этот «драндулет», как ты выразился.
В кабине стало тихо, и только слышно было, как урчит работающий на малых оборотах мотор.
— Так что же делать, Сережа? — Николай повернул к Сергею скуластое, даже зимой усыпанное веснушками лицо.
— Ремонтировать будем.
Жарков включил дальний свет, медленно выжал сцепление, переключил скорость. ЗИЛ мягко тронулся с места, проехал еще метров двести, уперся в сугроб, Николай молчал. И только когда Сергей, объехав сугроб, дал задний ход, сказал безразлично:
— У нас же с тобой ни крошки хлеба…
Борт уперся в снежный нанос, Сергей выключил зажигание, повернулся к Митрохину.
— Ничего, Колька, не отощаем. Там, — он кивнул через плечо, — сейчас гораздо хуже.
IV
— Алло, узел? Дежурная… — Мартынов ожесточенно постучал по рычажкам телефонного аппарата, не глядя на собравшихся в холодном кабинете людей, сказал со злостью: — Да где же ее черти носят?!
Наконец черная эбонитовая трубка издала легкое потрескивание, и монотонный голос телефонистки произнес:
— Дежурная слушает.
Стараясь сдержаться и не сорвать всю раздражительность и дикую усталость, что навалилась за эти сутки, Мартынов глубоко вздохнул, сказал глухо:
— С базой связь есть?
— Это вы, Михаил Михайлович? Извините, не узнала. Нет еще.
— Так какого черта вы там возитесь?!
— На линию утром вышла ремонтная группа, Михаил Михайлович. Страшно тяжелые условия.
— Ладно, извини. Как только будет связь, сразу же дай мне знать. Как вы там, не замерзаете?
— Вроде бы нет. Электрики самодельный «козел» принесли. Греет.
Мартынов положил трубку, подул на озябшие пальцы. В обычно уютном и теплом кабинете сейчас было почти так же холодно, как на улице; оставшаяся в графине вода замерзла, расколов графин надвое. Мартынов посмотрел на совершенно измотанных за прошедшие сутки людей, остановил взгляд на завгаре. Спросил, прикрыв покрасневшие от дыма костров и ветра отяжелевшие веки:
— Сколько времени понадобится Жаркову?
— Не знаю. — Завгар пожал плечами, сказал простуженным басом: — Всяко возможно… Если не застрянут, то часов восемь.
— Когда Жарков выехал из гаража?
Какое-то время в кабинете стояла тишина. Нахохлившись, неподвижно сидел на стуле завгар. Видно было, как он сглотнул слюну, сказал вяло:
— Да уж часов тринадцать…
От этих слов все зашевелились, кто-то крякнул с досады, а главный инженер пробасил возмущенно:
— Тринадцать… Когда до базы каких-то восемьдесят километров. Неужели застряли?
— Да нет. Быть этого не может. Жарков не первый год за рулем, да и ЗИЛ его, что вездеход, по снегу прет.