— Н-нет. А что?
— Вроде бы стук какой-то…
Николай закрыл глаза, подался вперед.
— Кажется, что-то есть.
— Вот, сволочь! — Сергей ударил кулаком по баранке. — Вернемся обратно, при всех ему морду набью.
— Кому это?
— Да механик, сволочь, машину из ремонта выпустил, а вкладыши, видимо, не заменил.
— Дела…
Впереди, в свете фар, вырос сугроб. Сергей круто вывернул баранку, но неожиданно уперся передком в плотную стену заструга. ЗИЛ взревел, остановился. Сергей подал рычаг раздаточной коробки и почти физически ощутил, как машина сантиметр за сантиметром пробивает себе первопуток.
Не выпуская баранки, Сергей открыл дверцу, пытаясь рассмотреть дорогу, встал на подножку. Пронизывающий ветер ворвался в кабину, в секунду выстудил ее тепло.
— Вот погодка, даже высунуться нельзя. — Он захлопнул дверцу, подул на пальцы. — Вмиг прихватывает.
— Погодка… — уважительно сказал Митрохин, поеживаясь в своем поношенном солдатском бушлате. — Я уже год на стройке, а не слышал, что может быть такое: мороз под шестьдесят и ветрище…
— А я здесь, можно сказать, с первого колышка. — Сергей, не выпуская баранки, ловко достал из пачки папиросу, чиркнул спичкой, прикурил. Горьковато-сладкий запах табака наполнил кабину.
— А я не курю, — сказал Митрохин. — Еще в армии бросил.
— И не тянет?
— Поначалу тянуло, а потом ничего… привык.
— Молодец. А я несколько раз собирался бросить, да все никак не получается. А надо бы. Наташка ругается, говорит: всю комнату прокурил.
— Она у тебя в отпуске, что ли?
— Ну да. На материк к матери вместе с Борькой уехала. Я тоже хотел вместе с ними махнуть, да начальство не отпустило. Ну, ничего. Через месяц встречать буду. А Борька там пока останется. Теща ругается на Наташку. Говорит, куда, мол, в такой холод мальца повезешь?
— Правильно.
В кабине стало тепло, Колька расстегнул бушлат.
— Давай покручу, — предложил он.
— Обожди. Вот в тайгу въедем, дорога полегче станет, тогда и рули, — сказал Сергей и сморщился как от зубной боли, прислушиваясь к усиливающемуся стуку.
Теперь уже двигатель «молотил» основательно, и не надо было особо вслушиваться, чтобы определить поломку. Резко упало давление масла.
От досады на самого себя, на халтурщика-механика, который поленился заменить вкладыши и не предупредил его об этом, Сергей зло крутил баранку, высматривая дорогу в тусклом свете фар. «Сколько еще? Километр? Два? А потом?..» Правда, есть запасные вкладыши и прокладки, да толку-то… Даже в гараже на этот ремонт ушло бы часа три, не меньше.
Сергей, прищурившись, всмотрелся в полосу бежавшего впереди света, чертыхнулся: перед радиатором опять вырос снежный занос. Резко крутанув баранку вправо, он, не включая демультипликатора, на скорости проскочил занос; полоса света вырвала из темноты заснеженный распадок, поросший на склонах чахлыми лиственницами, каким-то чудом схватившимися за каменистые осыпи.
— Березовый?
Ушедший в себя Сергей вздрогнул, услышав голос Николая, разжал плотно сжатые губы.
— Он самый.
От этого ручья до въезда в тайгу оставалось километров десять.