Беседы о живописи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внешне Стрепетова недвижна. Струящиеся по плечам распущенные волосы, плавный, даже как бы ленивый силуэт, мягкие на первый взгляд черты лица — все создает ощущение покоя. Но чем более мы вглядываемся в портрет, тем яснее чувствуем, какая тревожная страсть, какая беспокойная мысль пронизывают эту женщину. Темные глубокие глаза смотрят взволнованно, трепещут чуть приоткрытые, будто обметанные губы, каждый мазок, нанесенный Репиным на лицо, ложится неспокойно, изгибается, дрожит, и мы невольно оказываемся захваченными вдохновенным обликом актрисы.

Репин ненавидел всякие нарочитые эффекты. Мощный творческий дух Стрепетовой он передал без какой-либо помпы, без всяких претензий на внешнюю красивость. Он будто говорит зрителю: вот перед тобой женщина простая, обыденная, внешне, казалось бы, неказистая. Вглядись в нее, посмотри, какая сила духа в ней заключена, научись видеть большое и прекрасное во внешне непримечательном.

Вот почему художник не только отказался от изображения Стрепетовой в парадном платье, но с подчеркнутой небрежностью обозначил скромную одежду актрисы: ничто не должно отвлекать зрителя от богатого содержания горящего внутренним огнем лица.

Этой же цели служат и краски картины.

Иногда думают, что для живописца краски только средство передать внешний облик избранной художником натуры. Конечно, художник-реалист всегда пользуется цветом, чтобы воспроизвести зрительно воспринимаемую нами действительность в ее реальном обличии, хотя нередко это делается с определенной, иногда значительной мерой условности. Но дело не только в этом. Когда художник, например, пишет портрет, он сажает модель не в первой попавшейся одежде, а специально ее продумывает и выбирает, как выбирает позу, поворот головы и т. д. Ведь мог же Репин изобразить Стрепетову в светлом бальном платье? Конечно, мог. Посадить ее, допустим, в пышное резное кресло. Попросить ее уложить волосы в прическу, поднять голову выше. Все это было во власти художника. Но Репин делает как раз обратное: черное скромное платье с белым воротником, во-первых, лучше оттеняет лицо; во-вторых, своим глухим цветом подчеркивает пламенеющие оттенки красного тона на лице.

Цвет для живописца, как звук для музыканта, — мощное средство выразительности. Недаром художники любят говорить о звучании цвета. Эту особенность живописи великолепно чувствовал Репин и умел ею пользоваться. Фон в портрете Стрепетовой, как мы уже сказали, нейтральный. Это можно было бы понять так, что он не имеет значения для раскрытия образа изображенного человека. На деле это совсем не так. В фоне «звучат» интенсивные, тревожные красные отблески, которые становятся особенно напряженными, сталкиваясь с контрастными красному цвету зелеными тонами. Та же «борьба» зеленоватых и красноватых отблесков разыгрывается на лице, и это во много раз увеличивает взволнованность образа.

Представьте на минуту, что голова Стрепетовой рисуется на спокойном, гладко написанном голубом фоне. Как «успокоился» бы весь портрет! Широкие трепетно-напряженные мазки зеленых и красных тонов, которыми Репин закрывает фон, великолепно аккомпанируют всему строю образа.

Итак, первое условие, самое простое, — нужно время и внимание, чтобы картина раскрылась зрителю. Конечно же, повторим еще раз, всякое истиннее искусство доступно любому человеку. Но это совсем не значит, что восприятие искусства не требует затраты определенной умственной и душевной работы, определенной культуры понимания языка живописи. Мысль и чувство зрителя должны быть собранны, целенаправленны, сосредоточены на художественном произведении.

Только если содержание художественного произведения незначительно, оно и от нас не требует сколько-нибудь серьезных духовных усилий. Для восприятия же больших творений искусства нельзя скупиться. Настоящее искусство щедро одарит нас, обогатит наш разум и сердце, но для этого надо самому сосредоточиться, отдать себя во власть художника, не побояться погрузить себя в мир высоких мыслей и сильных чувств. За счастье обогатиться истинным художеством надо платить настоящими, крупными переживаниями, энергичной работой разума. Тут нельзя пробавляться ленивым и мелочным интересом, пустяковыми, мимолетными чувствами.

Выражаясь образно, затратив для искусства лишь гроши из своего собственного духовного богатства, вы и от искусства получите грошовую духовную пищу. А в нем ведь настоящие богатства! Надо только уметь ими воспользоваться.

Бывает так, что, взглянув на полотно художника, вы сразу заинтересовались чем-либо: занятным сюжетом либо выразительными персонажами. Но бывает и так, что внешне картина не привлекает. Не торопитесь с суждением, постойте, подумайте, вглядитесь, и очень может быть, что через какое-то время вы почувствуете, как перед вами начнет раскрываться большой и радостный мир, и в вас загорится огонь того вдохновения, без которого нельзя не только создавать картины, но и по-настоящему их воспринимать. Ибо состояние переживания художественного произведения — тоже своеобразное вдохновение, а потому-то и требует оно от нас щедрости ума и чувства.

Таким образом, путь к настоящему художественному переживанию лежит через спокойное и внимательное «вхождение» в произведение искусства.

И второе требование — надо научиться не только слушать, но и понимать безмолвный язык живописи.

Всякое значительное произведение живописного искусства есть плод большой и многосложной работы художника. В таком произведении нет ничего случайного, ненужного и не выношенного мастером. Художник должен выбрать определенный предмет для изображения — будь то кусок природы, как в пейзаже, облик конкретного человека, как в портрете, какое-то событие в жизни людей, как в бытовой или исторической картине, и т. д. Он должен продумать самый способ изображения: какой момент события запечатлеть, как наиболее выгодно изобразить портретируемого, какую точку зрения выбрать для данного пейзажа. Далее, он должен все необходимое достаточно наглядно и убедительно выразить. Здесь играет роль все: размер и формат картины; способ расположения отдельных элементов произведения на полотне — так называемая композиция; рисунок, с помощью которого обозначается форма изображенных предметов, их расположение в пространстве; ритм, цвет и еще многое другое. Все это вместе составляет выразительные средства живописи. О них мы подробно будем говорить дальше. Сейчас же для нас достаточно подчеркнуть, что только через совокупность всех этих средств раскрывает художник свою идею, содержание своего произведения. Поэтому, если мы хотим по-настоящему проникнуть в создание живописца, мы должны разобраться во всех этих средствах, уметь различать их.

Это не значит, что мы приобретаем профессиональные знания в области живописи. Да это и не наша цель. Но всякий, кто хочет, чтобы ему было вполне доступно живописное искусство, должен усвоить себе его язык живописи

Вот почему не так празден вопрос — как смотреть живопись? — который мы задали в начале этой главы. Мы и попытаемся в дальнейшем помочь нашим читателям овладеть своеобразным «искусством» смотреть произведения живописи.

Но прежде нужно немного задержаться на некоторых общих вопросах искусства в целом и живописи в частности.

Об искусстве вообще и о живописи в частности

В жизни каждого из нас искусство занимает более или менее значительное место. В нашей стране благодаря успехам строительства коммунизма и общему росту культуры искусство стало безраздельно принадлежать миллионам простых людей, народу, о чем как о важнейшей задаче говорил В. И. Ленин еще в самые первые годы революции. «Главная линия в развитии литературы и искусства, — записано в Программе нашей партии, — укрепление связи с жизнью народа, правдивое и высокохудожественное отображение богатства и многообразия социалистической действительности, вдохновенное и яркое воспроизведение нового, подлинно коммунистического и обличение всего того, что противодействует движению общества вперед».

Партия придает искусству очень большое значение в нашей сегодняшней жизни, в нашей борьбе за коммунизм. Все важнее становится роль духовной культуры советского народа. Развивать духовную культуру человека — значит способствовать его внутреннему, интеллектуальному и эмоциональному росту, воспитанию, так сказать, оттачиванию его ума и чувства. Искусству принадлежит здесь почетное место.

В предыдущей главе мы задавали вопрос: как смотреть живопись? Но прежде надо было бы ответить на другой вопрос: надо ли ее вообще смотреть? Для чего это нужно?

Среди молодежи идут оживленные споры: а нужно ли нам теперь вообще искусство? Не устарело ли оно? Не слишком ли «старомодное» занятие — читать стихи, слушать в концертах симфонии, рассматривать в музеях картины? В наш век головокружительных триумфов науки и техники, в век атомной энергии, космических полетов, кибернетики не полезнее ли человеку отдавать свои творческие силы физике, математике, инженерному конструированию, этим «современным» областям деятельности?

Уж в лучшем случае можно понять такие, связанные с техникой и интенсивными темпами жизни виды искусства, как кино, радио и телевидение, короткий рассказ или очерк в журнале с фотографиями и т. д. Но вообще-то, по-честному сказать, всякое художество — ветхий хлам, которым забавлялись наши «предки» и интересоваться которым нам как-то некогда да и не к лицу, что ли.

Примерно такие рассуждения приходится время от времени слышать и совсем не только от новомодных стиляг, но и от некоторых серьезных и содержательных молодых людей.

Может, и вправду искусство «устарело» и сегодня программирование электронно-счетных устройств важнее слагания рифмованных строк в стихи?

Наверное, ошибка в постановке вопроса: или — или... И чтобы понять, «актуально» ли сегодня творить искусство и им наслаждаться, следует представить себе, какой надобности отвечает искусство, художественное творчество в нашей жизни и претендует ли оно вообще занять место физики или кибернетики, научного творчества. Может быть, между ними вполне возможен род «мирного сосуществования»? А может быть, и больше — они друг другу надежные помощники?

Во всяком случае, искусство пока что продолжает здравствовать и завоевывает сердца все большего числа людей, и «упразднителям» его не худо напомнить лукаво-ироническую строфу Маяковского:

Итак, почему же она все-таки существует, эта «пресволочнейшая штуковина» — искусство?

Все мы более или менее постоянно читаем художественную литературу, прозу и стихи, еще регулярнее ходим в кино, подчас играем на каком-нибудь музыкальном инструменте и, уж во всяком случае, поем и тем более слушаем музыку по радио или в опере и концерте. Мы ходим в театры или смотрим фильмы и спектакли по телевидению, бываем на выставках или знакомимся с произведениями живописи и скульптуры по репродукциям в журналах и книгах. Многие из нас танцуют. Все это разные формы удовлетворения нашей потребности в искусстве, или, как говорят шире, нашей эстетической потребности.

Но этого мало. Художественное чувство удовлетворяется и иными способами, которых мы часто попросту и не замечаем. Ведь архитектура тоже искусство; а мы и живем, и работаем, и отдыхаем в зданиях, порою отличающихся высокой художественностью. А быт? Над узором ткани, из которой сшито платье, потрудился художник, художник расписал орнаментом чашку, из которой мы пьем чай, сделал эскиз вазы, в которую мы ставим цветы. Масса предметов, окружающих нас в повседневной жизни, зачастую несет на себе печать художественности.