Молодежь США. От нигилизма к политике: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вместе с тем следует признать, что антикоммунистические по своей направленности концепции буржуазных и либеральных социологов все еще воздействуют на большинство американского студенчества, препятствуют их приходу в демократическое движение.

Большую помощь в сохранении антикоммунистических настроений, предубеждений против демократического движения оказывают буржуазии всевозможные анархистские, маоистские и троцкистские организации и группировки, выступающие с открытым забралом антикоммунизма и антисоветизма. Так, троцкисты из Альянса социалистической молодежи[12] стремятся очернить международное коммунистическое движение, громогласно заявляя на всех углах о том, что «любая серьезная революционная перспектива несовместима с программой и политикой коммунистических партий», что только они, троцкисты, являются подлинными революционерами.

На деле за ультрареволюционной трескотней и беспардонным бахвальством скрывается раскольническая, антипролетарская, антиинтернационалистская политика. На словах лидеры Альянса социалистической молодежи заявляют о том, что в мире созрели условия для всемирной социалистической революции, а поэтому развертывание борьбы правомерно только под лозунгами борьбы за свержение капитализма. На практике это оборачивается сдерживанием развития демократического движения. Они выступают против единства действий, отказываются увязывать повседневные требования экономического характера с требованиями политическими. Отказ от борьбы за повседневные требования свидетельствует о том, что троцкисты, подобно буржуазным либералам, верят в способность капитализма удовлетворить справедливые требования народа. А это означает не что иное, как отказ от борьбы за революционные преобразования вообще, за развитие социалистического сознания трудящихся масс.

Троцкисты из Альянса социалистической молодежи смыкаются с американской буржуазией в своей ненависти к миру социализма. Отталкиваясь от «теории перманентной революции» Троцкого, отвергающей возможность победы социализма в одной отдельно взятой стране, они утверждают: то, «что существует в социалистических странах, не является на самом деле социализмом». В мире произошли и происходят глубочайшие социальные сдвиги, возникла мировая система социализма, а современные американские троцкисты все продолжают повторять зады IV Интернационала, в одном из докладов которого, составленном в 1936 году, отмечалось: «Является ли СССР государством рабочих? СССР является государством, основанным на отношениях собственности, созданных Октябрьской революцией, и управляемым рабочей аристократией в интересах новой привилегированной группы. Советский Союз можно назвать государством рабочих приблизительно в том же смысле, в котором можно назвать рабочей организацией профсоюз, преданный и руководимый оппортунистами». Современные троцкисты могут похвастаться лишь еще большей злобой и клеветой на СССР и другие страны социализма. «События в странах советского блока, — пишет некий Хэрри Ринг, — свидетельствуют, что устранение этих режимов (социалистических правительств) рабочими является непременной предпосылкой для реализации социализма». На практике эти заявления выливались в поддержку венгерских и чехословацких контрреволюционеров, в грубые клеветнические выпады против Советского Союза и других социалистических стран. Вместе с тем троцкисты упорно обходили молчанием роль империализма и международной реакции в контрреволюционной деятельности, направленной против социалистических стран. Даже будучи вынужденными принимать участие в антивоенном движении, американские троцкисты, не умолкая, критиковали вьетнамцев за используемую ими тактику. Они были не согласны с их политикой широкого национального фронта в борьбе против империализма США, с их поддержкой политики мирного сосуществования, с их позицией на четырехсторонних переговорах в Париже и т. п. С подобных позиций выступали они и в национальном движении за прекращение войны во Вьетнаме.

На словах троцкисты из Альянса социалистической молодежи выступали за единый фронт антивоенного движения. На деле, слепо следуя своей концепции «никаких союзов с несоциалистами», они тормозили развитие этого демократического движения. Троцкисты не извлекли никаких уроков из истории второй мировой войны, когда их лозунг «Борьба не против фашизма, а за социализм» был препятствием на пути к единству всех антифашистских сил. Из-за их раскольнической деятельности распался в свое время Национальный координационный комитет за окончание войны во Вьетнаме. Та же участь, по сути дела, постигла Студенческий мобилизационный комитет за окончание войны во Вьетнаме, когда в начале 70-х годов руководство в нем захватили троцкисты, проявляющие чрезвычайно высокую активность в университетских кэмпусах. Возглавляемый троцкистами Студенческий мобилизационный комитет отказался от совместных действий с движением «вьетнамских мораториев». Троцкисты не только пытались обособить студенчество от общего антивоенного движения, но и препятствовали объединению сил всей учащейся молодежи в борьбе против войны. Они не пожелали сотрудничать с антивоенно настроенными организациями университетских кэмпусов, с Национальной студенческой ассоциацией США, с религиозными студенческими группами, со всеми, кто отказался войти в Студенческий мобилизационный комитет.

Существенный вред развитию демократического движения в США нанесла другая раскольническая группировка, стоявшая на маоистских позициях, — так называемая Прогрессивная рабочая партия. Она претендует на роль ведущей марксистско-ленинской партии мира. Всем другим партиям и национально-освободительным движениям, несогласным с ее «линией», она привешивает ярлыки «ревизионистов», «обманщиков», «несерьезных революционеров» и т. п. На деле эта партия — антирабочая, антидемократическая, расистская, сектантская, элитарная группировка, раздираемая внутренней борьбой руководящей группы за власть.

Летом 1970 года появился любопытный документ-доклад одного из создателей и руководителей партии, Билла Эптона, в котором вскрывалась антиреволюционная сущность политики партии и нечистоплотные методы ее деятельности. В этом докладе Б. Эптон, в частности, писал: «…руководство партии не является более марксистско-ленинским, предает рабочий класс, приемлет и распространяет буржуазную идеологию и рассматривает борьбу рабочего класса в США в контексте своей собственной политической «власти». Нарушает ли это «демократический централизм»? В нашей партии существует «централизм» без «демократии». Этот централизм сосредоточен преимущественно в лице председателя партии».

Партия состояла главным образом из студентов и бывших студентов, выходцев из слоев отчаявшейся мелкой буржуазии. Такой социальный состав партии и определил мелкобуржуазный характер ее руководства. Попытки партии привлечь на свою сторону американских рабочих через проводимую среди них силами студентов агитационную деятельность закончились полным провалом, и руководство вынуждено было признать, что члены партии оказались «недостаточно хорошими» для установления связей с рабочим классом. Из своего провала руководство партии поспешило сделать вывод о невозможности вообще добиться союза студенческого и рабочего движения, стало воздвигать препятствия для такого рода деятельности, проводимой СДО и другими организациями. Прогрессивная рабочая партия отказывалась от участия в массовых выступлениях, от организации конкретной борьбы[13]. Вся ее политическая работа по «распространению революционных идей» сосредоточена главным образом на распространении своего органа — газеты «Чэллендж» («Вызов») и листовок. Но и в этой области Прогрессивная рабочая партия не сумела добиться успеха и не смогла конкурировать с периодическими изданиями таких организаций, как СДО, «Черная пантера».

Полным провалом завершились и попытки партии проводить работу среди негритянских трудящихся. Немногие негры, первоначально вступившие в партию, очень скоро покинули ее ряды, разочаровавшись в проводимой ее руководством расистской политике, в патерналистском отношении к движению за свободу и равноправие негритянского населения, в попытках ограничить его самостоятельность, поставить во главе его членов партии с белым цветом кожи, не имеющих никакого опыта организации серьезных политических выступлений. Единственным ответом на уход из партии негров и представителей других национальных меньшинств были оскорбления, обвинения в национализме, антипартийной деятельности, стремлении «конкурировать» с партией в работе среди негритянских рабочих и т. п.

Расистский характер Прогрессивной рабочей партии проявился и в исключении из ее рядов негров за малейшую критику в адрес руководства в то время, как отмечал Б. Эптон, не было ни единого случая «исключения из партии за расизм». Наоборот, «редко в «ПЛ»[14]или «Чэллендж» не содержится хотя бы одной статьи расистского содержания». На критику за публикацию подобных статей можно было, как правило, услышать превосходящий святую наивность ответ: «О, Милт[15] прочел все статьи, кроме этой». «Глубина и широта расизма в нашей партии, — делал вывод Б. Эптон, — выросла среди членов неспонтанно. Расизм является сознательной политикой, проводимой руководством нашей партии, и поэтому им заражены рядовые члены».

Партия действует как закрытая группировка, важнейшие документы скрываются от ее членов, открытые обсуждения не проводятся, критерием для членства в партии является личная лояльность к ее председателю Милту Роузену. В партии процветает разврат и коррупция. Проанализировав политику и деятельность партии, Билл Эптон вынужден был сделать следующее красноречивое признание: «Как любая другая партия, вырабатывающая революционную линию, мы приняли ряд принципов, которые должны определять нашу работу. Мы выработали принципы относительно негритянского освободительного движения, по вопросам завоевания на свою сторону рабочего класса, освобождения женщин и студенческого движения. Сегодня мы не можем сказать, что добились успеха в какой-либо из этих сфер… До тех пор, пока мы не изучим вновь «марксистско-ленинские» принципы, которые мы перед собой ставим, и не проанализируем все вопросы с этих позиций, мы будем продолжать играть в революцию и оставаться ненужными рабочему классу и студенческому движению».

Раскольническая расистская политика партии, скрываемая за фасадом ультрареволюционной фразеологии, разоблачила себя. В 1969 году фракция партии была исключена из СДО, которую американские маоисты также стремились превратить в свой придаток.

Случалось, что незадачливые агитаторы партии вынуждены были спасаться бегством из негритянских гетто. Участники движения за свободу и равноправие негритянского населения отвергают этих пособников концепции расового превосходства.

Газета «Черная пантера» в связи с попыткой группы членов Прогрессивной рабочей партии устроить митинг на строительстве оздоровительного центра в Бостоне писала: «Они явились в общину, крича о преступлениях, совершенных оздоровительным центром Бромли… мы знаем условия, в которых мы живем, и мы последовательно боремся за избавление от этих условий, мы не нуждаемся в том, чтобы белые расисты из среднего класса или люди, рядящиеся под рабочих, говорили нам, как быть бедными… Вновь мы были вынуждены показать этим глупцам, что мы едины… и находимся в процессе завоевания права на самоопределение или контроль над нашей общиной… что они нежелательны и не нужны в нашей общине».

Стремление к коренным общественным преобразованиям, зарождающееся у представителей социальных групп населения, не принимавших ранее участия в политической борьбе, зараженных мелкобуржуазной идеологией, зачастую сопровождается ростом анархистских настроений. Не понимая существа и характера классового общества, они чувствуют, что это общество сдерживает личность, лимитирует возможности для ее самовыражения, мобильности и раскрытия творческих способностей. Это чувство во все большей степени становится свойственным выходцам из средних слоев и даже правящих кругов. Однако в отличие от угнетенных масс, подвергающихся непосредственной эксплуатации, они не осознают и не могут осознавать себя не только как класс, но и как социальную группу, имеющую общие интересы в борьбе против общего источника угнетения. Поэтому их протест носит не общественный, а индивидуальный характер.

Они понимают, что источником их индивидуальной неудовлетворенности является существующее в стране общественное устройство, ограничивающее их свободу и возможности для самовыражения. Они хотят освободить индивидуума, но не через создание какой-то новой структуры или основанного на соблюдении строгой дисциплины движения, поскольку опасаются, что организация с общей для всех членов дисциплиной просто-напросто заменит старую структуру, наложит на личность новые ограничения. Таким образом, они ищут свободы для себя, а не для всего общества, завоевание которой невозможно без организованной борьбы за ликвидацию капитализма.

Их протест не выходит за пределы протеста в рамках буржуазного общества. Тем не менее анархистские идеи пользовались и пользуются определенным влиянием среди радикализирующегося американского студенчества.

Анархисты отрицают диктатуру пролетариата, роль партии как революционного авангарда, проповедуют добровольное достижение координации и самодисциплины в обществе, основной ячейкой которого будут группы близких по духу братьев и сестер, где не будет никаких авторитетов, никакого бюрократического аппарата, где все будет построено на «высокой морали и интеллектуальном калибре революционера». Рисуя идеальное общество, анархисты не способны вместе с тем предложить пути борьбы за его завоевание, не могут выдвинуть какой бы то ни было позитивной программы нового общественного устройства. Тем самым они дискредитируют «новое левое» движение, на принадлежность к которому претендуют. В конечном итоге позиции анархистов могут лишь вести к разочарованию политически непоследовательных участников движения и к возвращению их на позиции буржуазного либерализма, выдвигающего реформистскую альтернативу преобразований в рамках капитализма.

Гипертрофированной разновидностью современного анархизма явилось движение так называемых йиппи, громко именующих себя «Молодежной интернациональной партией»[16]. Социальной базой этого движения были хиппи. Сам главный «идеолог» йиппи Джерри Рубин называл себя и себе подобных «гибридной смесью нового левого и хиппи».

Д. Рубин и его последователи заявляли: «Американской экономике не нужны ни молодые белые, ни молодые негры. Мы отбросы. Мы выполняем свое предназначение в жизни, отвергая систему, которая отвергает нас». Они объявляли молодежь единственной революционной силой, а «революцию — революционным актом». Поскольку экономика не нуждается в молодежи, последние должны бросать работу, бросать учебу и тут же «вместо разговоров о коммунизме… начинать жить при коммунизме». Никакая теория не нужна, не нужна организация и дисциплина, «революцию делают мифы», «новое общество создают люди, чья жизнь является театром, по мере того как они разрушают старое». Вряд ли стоило говорить о такого рода анархизме, если бы под влиянием «идеологов» йиппи не находились определенные группы протестующей американской молодежи и если бы они не наносили существенный вред развитию демократического движения в США. Принимая участие в действиях протеста, йиппи вносили раскол в ряды их участников. Они мешали приходу в демократические движения многих молодых американцев, которые, будучи объективно готовыми к этому, проявляли колебания, поскольку вся протестующая молодежь ассоциировалась у них с йиппи. Основа для такого рода заблуждения была налицо. Это и копирование многими представителями американской молодежи моды йиппи, и необычайная крикливость последних, их бахвальство своими «заслугами». Американская пропаганда создавала йиппи широкую рекламу, пытаясь тем самым отвлечь протестующую молодежь от политики и привлечь к наркотикам и разврату. Вместе с тем она стремится убедить общественное мнение страны, что все «возмутители спокойствия» одинаковы, что между «новыми левыми» и йиппи нет никаких различий.

Буржуазные пропагандисты и идеологи были заинтересованы в том, чтобы объединить под термином «новое левое» все группы протестующей американской молодежи, какие бы уродливые формы ни принимал этот протест. Тем самым они надеялись доказать аморальность, несерьезность «нового левого» направления в целом, опорочить его в глазах общественного мнения, в глазах мыслящей американской молодежи, еще не влившейся в демократические движения.

Конечно, не троцкистские, маоистские и анархистские группировки определяли лицо «нового левого» в США. Они не находили и не находят широкой поддержки среди борцов за свободу и равноправие негритянского населения. Невелико их влияние и в леворадикальном студенческом движении. Тем не менее они нанесли существенный вред поступательному развитию американского «новою левого» движения, достижению единства его рядов, политическому и идеологическому росту его участников.

Отсутствие четких программных установок, критерия для членства, ясных уставных положений, организационная аморфность ведущих организаций «нового левого», и в первую очередь СДО, вели к весьма пестрому членству, что не могло не породить острейшей фракционной борьбы. Особенно она усилилась в связи с попытками ведущих руководителей этих организаций разработать революционные программы, базирующиеся на признании классовой борьбы и ведущей революционной роли рабочего класса. Переход от демократических выступлений по частным вопросам, носивших в значительной мере спонтанный характер, к последовательной революционной борьбе за свержение капитализма связан с качественным скачком, который не проходит безболезненно. Многие представители «нового левого» в силу уровня своего политического сознания, индивидуализма, неприятия дисциплины и организации не могут идти дальше требований реформ в рамках капиталистического общества, даже если их выступления проявляются в острых, боевых формах или приобретают ультрареволюционную окраску. Более того, ультрареволюционность присуща, как правило, колеблющимся, непоследовательным элементам, которые видят источник зла в системе, но еще не готовы встать на четкие революционные позиции борьбы за ее замену. Именно здесь проходит демаркационная линия между теми, кто придерживается революционных взглядов, и теми, кто стоит на реформистских, оппортунистических или ультралевых позициях.

Развитие «нового левого» в США подтвердило марксистско-ленинское положение о невозможности вести борьбу против капиталистической системы без организации более дисциплинированной, более сплоченной, чем подлежащая слому буржуазная государственная машина. Без сплоченной партии, идущей в авангарде массовой борьбы, невозможно выработать четкую революционную альтернативу. Неизбежно возникают бесплодные дискуссии, ведущие к расколам и размежеваниям. В частности, СДО захлебнулась в непрекращающихся дискуссиях по всем основным вопросам революционной и демократической борьбы. К их числу относились вопросы о том, кто является ведущей силой революционных преобразований: рабочий класс, негритянское движение или студенчество; соединять или не соединять антивоенное движение с борьбой против расизма, за повседневные социально-экономические требования трудящихся; просто поддерживать повседневные требования рабочих, чтобы добиться союза с ними, или пытаться увязывать этот союз с борьбой против расизма, за окончание войны и с другими вопросами политического характера; следует ли разворачивать массовую борьбу, стремиться к созданию массовой организации или, наоборот, сосредоточить внимание на разработке небольшой группой интеллектуалов революционной идеологии, которая позднее будет внесена в рабочее и демократическое движение; разворачивать борьбу на основе организаций или в форме движения; бороться только за уничтожение буржуазного государства или за замену его государством революционных рабочих и их союзников; добиваться свободы индивидуума или политической свободы для всего народа; уделять основное внимание политическому просвещению участников движения или выступлениям на улицах.

Не прекращались дискуссии по вопросам тактики борьбы. Фракционная деятельность вела к тому, что зачастую отдельные группировки в СДО в зависимости от своих политических убеждений отказывались принимать участие в мероприятиях, проводившихся по решению руководящих органов организации. Так во время демонстраций в Чикаго по случаю съезда Демократической партии в августе 1968 года фракция Прогрессивной рабочей партии в СДО заняла позицию посторонних наблюдателей, заявив, что она «слишком чиста с политической точки зрения для участия в борьбе». Она не только не приняла участия в подготовке и проведении демонстрации, но и пыталась сорвать ее, распространяя листовки, направленные против выступлений. Даже после событий в Чикаго члены этой партии пытались дискредитировать их участников.

К членам Прогрессивной рабочей партии применимы гневные слова В. И. Ленина в адрес российских оппортунистов, заявлявших после революции 1905 года о том, что не нужно было браться за оружие. В. И. Ленин подчеркивал, что революционер должен поднимать народ на политическую борьбу, используя для этого все возможности, и в первую очередь все массовые столкновения между передовыми элементами и автократией. Отношение же к лозунгам как к чему-то неизменному неизбежно ведет к революционной фразеологии.

Американские маоисты, оторванные от массового движения, погрязшие в косности и фразеологии, не пожелали считаться с этими истинами марксизма-ленинизма. Они мешали осуществлению таких начинаний СДО, как достижение союза студенческого и рабочего движения, объявляя руководящей силой этого союза учащуюся молодежь. В их интерпретации лозунг «Союз студентов и рабочих» не способствовал, таким образом, развитию и консолидации революционного и демократического движения, а скорее служил для механической подмены классовой борьбы именно в тот период, когда на ее позиции начала переходить передовая часть леворадикального американского студенчества.

Фракционная деятельность левых оппортунистов привела к расколу СДО. Несомненно, размежевание ослабило силу организуемых СДО конкретных выступлений. Но вместе с тем оно показало рост зрелости значительной части членов организации, которые все более решительно отвергали организационную аморфность и идеологическую всеядность, начинали искать пути революционного преобразования общества в теории научного социализма.

Раскол в СДО и некоторый спад размаха антивоенных и других политических выступлений студенчества после майских событий 1970 года ряд обозревателей поспешили истолковать как свертывание движения за окончание войны и ослабление и исчезновение «нового левого» вообще. Они заявляли также о том, что программа «вьетнамизации», усиленно рекламируемая буржуазной пропагандой, якобы «выпустила пар» из движения за прекращение агрессии. Предположения эти оказались построенными на песке. С началом нового учебного года вновь наблюдалось нарастание студенческих выступлений против войны, за свободу и равноправие негритянского населения, против реакции, за свои политические и экономические права. Значительные группы студенческой молодежи активно включились в возникшее в ходе майских выступлений 1970 года «Движение за новый конгресс», развернувшее агитационно-пропагандистскую деятельность в поддержку кандидатов, выступавших с антивоенных и демократических позиций. Различные студенческие организации, в том числе и Национальная студенческая ассоциация Соединенных Штатов (НСА), в которой после разоблачения и разрыва связей с ЦРУ все более видную роль начинают играть демократически настроенные элементы, развернули кампанию за установление точной даты полного вывода американских войск из Юго-Восточной Азии без каких-либо условий, а также за ратификацию «мирного договора, заключенного непосредственно между народами». Текст этого договора был выработан во время визита делегации НСА в Ханой, где американские студенты встретились с представителями Национального союза студентов ДРВ и Союза студентов за освобождение Южного Вьетнама.

В тексте договора подчеркивалось, что американский и вьетнамский народы не являются врагами. Война ведется от имени, но без согласия американцев. Она лишает Америку ее ресурсов, молодости, чести. Отвергая войну, молодые американцы отвергали также все формы дискриминации по цвету кожи, сословию, полу, национальному происхождению и этнической принадлежности, лежавших в основе военной политики Соединенных Штатов.

[12] Альянс социалистической молодежи — молодежная организация троцкистской Социалистической рабочей партии.

[13] В арсенале Прогрессивной рабочей партии были даже такие фразы, как «полиция — это бумажный тигр, и ей не удастся запугать народ». Но неоднократно случалось так, что при столкновении с полицией эти левые фразеры первыми показывали спину «бумажному тигру».

[14] «ПЛ» — журнал, орган Прогрессивной рабочей партии.

[15] Милт Роузен — председатель партии.

[16] По-английски Youth International Party, откуда по заглавным буквам и происходит Yip — Yippies.