Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В этот момент внезапно сменился ветер, сильный порыв со стороны того самого антского «колена» внезапно донес до аристократических ноздрей римлянина весьма ощутимый запах гари. Трибун мигом взглянул на Люта. Бывший пират едва заметно кивнул в ответ. Мол, «тебе не показалось, я тоже успел учуять».

– Кажется, разведка уже не требуется, – заявил командир. – Засада любит тишину, а не большой огонь. Гребцам – принять пищу, солдатам – закрыться броней. Кстати, Тирас, у тебя нюх выдающийся. Поищи в закромах купца самый большой щит, отдай Маломужу. Нет, лучше сразу два щита. Иннокентий – правит кормовым веслом в конце судна, Лют – на носу. При обнаружении вражеских стрелков гребцы моментально разворачиваются и, что есть силы, налегают на весла, плывем в обратном направлении. Даем деру, иными словами. Всем все ясно?

Испуг сплотил гребцов, а солдаты быстро натянули доспехи, кольчуги, что у кого было и что удалось потихоньку стянуть из контрабанды покойного Аммония.

Со всеми предосторожностями двинулись вперед, причем Маломуж все время норовил упрятать лодию в тени больших скал.

Наконец вышли к «колену», где Гипанис резко уходил направо. Тут уже запах гари, смешанный с отвратительным духом недавно сожженных живых тел, стал настолько явственен, что некоторые гребцы натянули на лица шейные платки, до того защищавшие от прямых лучей солнца их грязные шеи.

Слева на горке открылось антское городище. Вернее, то, что от него осталось. Сгоревшие до половины ворота, несколько черных неуклюжих фигурок, насаженных на острия палиц, вкопанных в защитный вал. Издалека было видно, что ров, окружавший городище, забит трупами животных. Коровьи ноги и лошадиные копыта нелепо и страшно торчали из длинной водной ямы.

Тут раздался такой вой, что все, включая Константина Германика, невольно вздрогнули. В ужасе и отчаянии катался по дну лодии Маломуж.

– Остановите его! – мигом скомандовал трибун. – Он нам лодку опрокинет.

На анта навалились сразу несколько гребцов. Лют-Василиус присел на корточки возле гиганта, успокаивая, провел рукой по густым черным волосам. Маломуж заплакал.

– У него там семья оставалась, – перевел неразборчивую речь анта Лют-Василиус. – Жена и двое сыновей. Говорит, что не хочет больше жить.

– Ант нам живой нужен, – как всегда вслух подумал Константин Германик. – Пусть Овдий зайдет в городище, разведает, что да как.

Франк понуро кивнул. Даже он понял, что убийство римского офицера трибун не простил. Если в сожженном городище – засада, ему не уцелеть. Палач не понадобится.

Ох, как длинна и неумолима рука Империи!

Поняли это и солдаты, молча провожавшие гребца в разведку, которая вполне могла стать последней в его жизни.

Овдий высадился с лодии, замершей на расстоянии полета стрелы от сожженного городища и по грудь в воде, держа над головой франциску, побрел к берегу. Выйдя на каменистую неровную сушу, не таясь, направился к дороге, ведущей от Гипаниса к возвышенности, где когда-то обосновались анты.

– Если бы готы хотели его застрелить, давно сделали это, – не выдержал всегда немногословный Тирас.

– Переживаешь за напарника? Успели подружиться в разведке? – не озираясь, осведомился трибун. – Или ты хотел, чтобы я тебя на смерть послал?

– Хватит одного трупа! – пробормотал фракиец.

Константин Германик мельком посмотрел на ветерана:

– Еще разрыдайся, как этот медведь-ант! Кому-кому, а нам с тобой не привыкать. И – обращайся по форме! Как положено в армии! Услышал, боец?!

– Повинуюсь, трибун! – вздохнул фракиец и по обычаю варваров на службе Империи резко выбросил вверх правую руку.

Было видно, как Овдий подошел к сгоревшим воротам, что-то долго за ними высматривал. Потом скрылся в городище, над которым кое-где еще поднимался в голубое небо белесый дымок, будто опоздавшие души спешили нагнать своих.

Ждали долго. Трибун уже решил отдавать приказ на отплытие, но тут из развалин черных ворот показался франк. Свой топор Овдий нес на плечах, положив на него руки.

Шел неторопливо, больше напоминая утомленного жнеца, возвращающегося с далекого поля. Идиллическая картинка свидетельствовала о том, что опасности нет.

Все молчали, слышалось только всхлипывание Маломужа, который, ни на что не реагируя, лежал на дне лодии. На всякий случай Германик приказал трем гребцам, умевшим плавать, следить за антом и не допустить греха самоубийства.

Наконец разведчик дошел до реки.

– Никого! – крикнул издалека. – Одни мертвяки.

– Поднимайся на корабль и доложи подробнее, – гаркнул трибун в ответ.

Франк зашел в воду, сначала по колени, потом по пояс, и тут все: кто с удивлением, кто с испугом, но заметили, что он широко улыбается.

– Умом помутился? – предположил Эллий Аттик. – Такое увидеть…