Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Префект Священной опочивальни, один из самых значительных и, безусловно, умнейших чиновников Римской империи, не позволил себе усмехнуться даже мысленно. Валент был подозрителен и недоверчив до крайности, особенно жесток к людям богатым и знатным, впрочем, как и ко всем, кто мог составить ему конкуренцию в чем бы то ни было. Кроме собственного евнуха, которого солдафон Валент за человека не считал, поэтому счел возможным довериться:

– Большие звери. Мне приснились, привиделись, уж не знаю что… Но – звери. Сильные. Медведи или волки. Понимаешь?

– Враг? Вторжение персов? – быстро переспросил понятливый чиновник.

– Не думаю. – Темное от рождения лицо переродившегося наследника аристократического рода Флавиев еще более потемнело и побагровело от воспоминаний о тяжести перенесенного еще в составе войск императора Юлиана, прозванного Отступником, Персидского похода. – Тогда бы привиделись слоны проклятого царя Сапора. Нет. Опасность исходит с севера. Это – готы. Недаром откровение явилось мне сегодня, именно в то утро, когда мы празднуем день императора Константина… Чувствую, это он, переживший неслыханную наглость готов и воздавший им по заслугам, предупреждает о новой войне.

– Вторжение на северных границах может быть опасным вдвойне, если персы вдруг решатся потревожить покой наших восточных областей, – отважился евнух на собственное суждение. И тут же поплатился.

– Ты, скопец! Ночной горшок! Не смей лезть в походную палатку! – заорал император так, что оглянулись даже зрители, сидевшие от кафизмы в двух десятках шагов.

Бедный египтянин покрылся холодным предсмертным потом, но его спасло появление на арене первой колесницы – действо, традиционно сопровождаемое криками и свистом плебса. Валент тут же с любопытством уставился на четверку великолепных лошадей и, как от надоевшей мухи, отмахнулся от слуги, который пытался целовать край его пурпурной мантии.

Первый заезд выиграл возница в голубом. Валент с удовольствием взмахом руки поприветствовал трибуны богатого сословия венетов, не поскупившихся на быстрых лошадок. Не дожидаясь второго заезда, император снова оглянулся, его беспокоил и тревожил утренний сон, засев в голове, как шершень в конской гриве.

Египтянин-евнух, конечно, уже улетучился, как вода в бурдюке во время того проклятого Персидского похода. Явится потом с покаянным видом, оправдываясь, что готовил опочивальню ко сну. Император ухмыльнулся хотя бы тому, что поставил умника на свое место. Но наказывать его больше не стоит, евнух, в отличие от многих, купивших себе место в свите, хоть читать умеет. Впрочем, и мешкать нельзя.

– Любезный Иосаф! – Валент подозвал начальника личной охраны, ведавшего манипулами палатийской стражи.

Комит дворцовой охраны Иосаф, выходец из солдат, ценился императором прежде всего в силу личной преданности. Рожденный в царствие императора Константина, он был крещен еще в младенчестве. Других привилегий ему не досталось, путь наверх он буквально прорубил обоюдоострой германской секирой, оставив за собой ряды окровавленных персов, сарматов, остготов, алеманнов. Был он малограмотен, но в военных походах быстро приучился к солдатской брани на двух десятках языков и наречий наемников, составлявших большую часть провинциальных комитатских легионов. И это делало его незаменимым в переговорах с командирами далеких частей, часто капризными и грубыми, постоянно склонными к мятежу.

Повинуясь приказу императора, Иосаф поспешил подойти, на ходу сдергивая позолоченный шлем с железным гребнем. Валент, сам солдат, с удовольствием отметил мозоли на подбородке Иосафа, образовавшиеся от долгого «общения» с кожей ремней, удерживавших этот самый шлем на голове офицера практически круглые сутки. «Вот что значит преданность! Вот что значит забота о своем командире!»

– Ваше Великолепное Высочество… Величие… – начал было Иосаф заученно, но сбился.

– Хватит! – милостиво разрешил император. – С тебя достаточно, я знаю, что ты меня любишь.

Простак Иосаф благодарно улыбнулся. При этом страшный продольный шрам на его правой щеке – след от удара персидского конника-катафрактария, вдруг дернулся, придав лицу солдата совсем уже дьявольский вид. Обычно это производило неизгладимое впечатление во время переговоров с командирами пограничных, комитатских легионов.

– Иосаф, кончай ржать, ты лошадей испугаешь, – по-отечески посоветовал своему офицеру император. – Найди ты лучше мне Константина Германика. Знаешь, того, из Галльского легиона.

Кроме всего прочего, Иосаф ценился императором за цепкую, как, впрочем, у многих безграмотных людей, память. Он знал имена не только своих солдат, но практически всех командиров, офицеров ближних и дальних гарнизонов.

– Я видел его в свите сегодня утром, – с готовностью доложил Иосаф.

«Конечно же, в свите, – подумал император. – Я сам назначил ему аудиенцию еще вчера. Как чувствовал…»

Додумать Валент не успел, начался второй заезд колесниц, и он с азартом подался вперед, криком подстегивая снова вырвавшегося вперед возничего в голубом.

Глава II

Константин Германик, трибун 1-й когорты Галльского легиона

Состязания закончились после полудня. Из положенных двадцати четырех заездов колесницы венетов – богатых болельщиков, традиционно облаченных в голубые цвета, были первыми тринадцать раз. Трижды колесничие, не удержав коней, вылетали из упряжек, разбиваясь о медные статуи греков, каменные колонны египтян, а то и просто варварских идолов, разделявших арену по спине ипподрома.

Зрители остались довольны. Простолюдины поспешили к гигантским аркам на выходе: пить и смотреть на улицах представления мимов и фокусников. Богатые жители Константинополя отправились в бани-термы, чтобы после традиционного омовения и массажа на прогретых мраморных столах вкусить мясо и сладости, накануне доставленные в порт из всех уголков Ойкумены.

Арену, статуи, каменные сиденья громадного ипподрома мигом обсели большие невесть откуда взявшиеся в этих краях коричневые чайки. Пронзительно крича, словно обманутые женщины, они обсуждали, казалось, грехи рода человеческого, среди которых первыми были, разумеется, алчность и азарт жителей Константинополя.

Тем временем император Валент по специально сооруженным для такого случая переходам прошествовал со свитой в Палатий. Выстроенный по приказу императора Константина всего за шесть лет, дворец представлял собой огромный комплекс строений из соединявшихся или отдельно расположенных зал, нескольких церквей, императорских спален, обеденных комнат, бань и помещений для прислуги и охраны, всего числом до полутысячи.

Неудивительно, что император Валент, чье детство прошло в отцовских гарнизонах провинциальной Британии и пыльной Африки, до сих пор путался среди мраморных колонн, длинных переходов, порой наглухо перекрываемых дверьми из бронзы и чистого серебра, утыкаясь в столбы из яшмы там, где, по мнению императора, должны были находиться открытые внутренние дворики, засаженные карликовыми деревьями и благоухающими яркими цветами.

Разумеется, вовремя подоспел евнух-египтянин и, как будто никуда не отлучался на ипподроме, бодро засеменил чуть впереди самодержца, который коротко бросил: «На террасу, к морю».

Через некоторое время император, вездесущий евнух-египтянин, начальник охраны Иосаф, который вообще ни у кого не спрашивал разрешения быть рядом с императором, присоединившийся к ним Евсей, квестор Священного двора, вышли на залитую солнцем, увитую плющом террасу, откуда открывался изумительный вид на Мраморное море, прозванное в этих краях Греческим.

– Иосаф, вели подать вина. Сюда. – Валент небрежно указал на предусмотрительно спрятанные в тени мраморные уступы-скамейки. – Выдерни из свиты Константина Германика. Все остальные пусть ждут в Большом дворце, скоро будем кушать.