Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лодия даже не подплыла, а подлетела к широкой деревянной лестнице, круто поднимавшейся по Юрьевой горе прямо к воротам городища. Навстречу бегом спускалcя десяток невооруженных антов. Почему-то подростков, практически детей.

Трибун посмотрел на охотника Ждана. Тот выразительно покачал головой: «Ничего не понимаю!»

Пенять на негостеприимный прием не было времени. Приказав лучникам прикрывать отход, трибун велел гребцам забрать с лодии как можно больше груза. Те, согнувшись в три погибели и проклиная белый свет, потащили по бесконечно крутой лестнице кожаные мешки с «железом».

Германик приказал Эллию Аттику свернуть александрийский ковер, потом возложил эту драгоценную ношу на худые актерские плечи и пинком послал грека наверх, к открытым воротам крепости. Огляделся. Удивительно, но на берегу, узкой полоске суши между Черной рекой и крутым подъемом Юрьевой горы, неприятеля не наблюдалось. «Куда они делись?»

Ситуацию прояснил один из подростков, что-то быстро ответивший охотнику. Потом мальчишка с готовностью подхватил огромный мешок, чуть ли не с него высотой, и тоже поволок его вверх.

– Он сказал, что из городища стреляют по кочевникам, которые пытаются обойти гору, чтобы прорваться к лестнице, – пояснил Ждан. – Пора и нам с тобой подниматься. Сам понимаешь, мне ходить затруднительно, а по ступенькам особенно.

– Пошли, – согласился трибун. – Цербер насторожился, верный знак, что враг близко. Иннокентий, чего медлишь, поджигай! – последние слова адресовались уже кормчему, замершему с горящим факелом в руке на корме торгового кораблика.

Не торопясь, но и не медля, Константин Германик, Хромой Ждан начали подъем. Чуть позже к ним присоединился Иннокентий, который все оглядывался на корбиту, ставшую его кораблем пусть на короткое, но время! Над его кораблем уже поднималась тонкая прозрачная и казавшаяся такой безобидной струйка дыма.

Иннокентия мог понять только такой, как и он, кормчий, и днем, и ночью, и в сумерках, и в тумане умело и смело направлявший торговое ли, военное ли судно, но прямо в веселый и разноголосый порт!

Кормчий, знавший себе цену.

Кормчий, от которого зависит судьба десятков людей на борту: от рабов до патрициев.

Кормчий – душа корабля!

Сейчас эта душа с внутренними вздохами и рыданиями, пребывая в бренном теле долговязого Иннокентия, нехотя перемещалась в сухопутную крепость, где и запаха воды-то не было!

За тремя людьми и одной собакой внимательно наблюдал лучник Калеб, стоявший чуть повыше, на широкой деревянной площадке, предназначенной для кратковременного отдыха путников. Рядом с ним на корточках присел Эллий Аттик: александрийский ковер оказался для него чересчур тяжелой ношей.

Ждан, умудренный горьким опытом неудачной субординации при общении с римским офицером, повернулся к Константину Германику и отчеканил по всем правилам:

– Трибун, позволь обратиться! – И только дождавшись важного кивка военного, продолжил: – Вели своему черному стрелку после нашего ухода с площадки сразу ее поджечь.

Германик осмотрелся. Сверху как раз поспешно спускались Овдий с Тирасом:

– Трибун, весь груз с корбиты переправлен в крепость. Мы – за тобой.

– Овдий, поработай своей франциской, как топором дровосек, – приказал командир франку, – повали как можно больше ступеней за нашими спинами. А ты, – уже обращаясь к Аттику, бросил он: – растолкуй Калебу, что надо поджечь площадку.

Все сделали скоро и споро. Германик, с трудом удерживая за поводок Цербера, азартно прыгавшего через две ступеньки, услышал сначала глухие удары железа о дерево, затем учуял дым от костра.

В самом укреплении, куда римский офицер и его бойцы зашли через полуоткрытые ворота, их никто не встречал. Напротив, с неба сыпались стрелы!

– Сюда! Командир, поспеши сюда! – вскричали гребцы корбиты, которые попрятались под большим деревянным навесом.

В уши Константина Германика впился скрежет металла. Цербер рванул поводок, свирепо залаяв. Трибун обернулся, одновременно закрываясь щитом и вытягивая из ножен спату.

Ложная тревога! Мальчишки-анты, которые помогли доставить «железо» покойного египтянина в крепость, теперь, поднатужившись, подняли тяжелое бревно. Вставили его в массивные бронзовые створки крепостных ворот, наглухо их заблокировав.

– Спокойно, Цербер, так надо! – Германик с силой погладил преданного пса по загривку, на котором поднялась жесткая шерсть. Тот заворчал и потянул хозяина в тень укрытия, подальше от пахнущей чужаком стрелы, воткнувшейся у него перед носом. Трибун, однако, не пожелал трусливо отсиживаться с гребцами. Передав Эллию Аттику поводок, он поспешил на «стену». Вернее, на длинную и широкую деревянную площадку, что располагалась во внутренней стороне частокола и предназначалась для стрелков-антов, готовившихся отразить штурм. На варварских подмостках доигрывали последнюю сцену антские стрелки, с трудом сдерживая врага по ту сторону вала.

«Один, третий, десятый. Есть еще? А, вон еще трое. И еще… Двое? Впрочем, нет, эти уже «готовы». Вражеские лучники дело знают». Римлянин, неприятно пораженный малочисленностью гарнизона, вида не подал, только поспешно кивнул Калебу: «Помоги местным!» Не дожидаясь приказа, за Калебом заковылял охотник Ждан, на ходу подготавливая к бою тяжелый лук.

Анты прицельно били из-за частокола. Отбивались только стрелами. Редкие проемы в деревянной стене, предназначенные для опрокидывания на врага чанов с горящей смолой или кипятком, оказались заложенными мешками с землей. Совершенно сухой чан Германик приметил, когда поднимался по крутой лестнице наверх к частоколу. Объяснение пришло само: «Некому разжечь огонь, некому вылить крутой кипяток на вражьи головы! Мало солдат на стенах! Очень мало!»

С той стороны вала внезапно раздался громкий крик, перешедший в плач с причитаниями.

– А-ма-ни-ра-ги-да-а-а-а! – торжествующе провозгласил лучник Калеб, выпустивший первую смертоносную стрелу.

– За Радагаста! – в свою очередь вскричал Хромой Ждан, до предела натягивая тетиву большого лука.