Лавиния: читать начало книги онлайн

– Ну что ж, пусть эти слова станут пророческими, – прошептал поэт.

– А он в нее влюбился?

– Да. Влюбился. Она была прекрасна. Пылкая, страстная. Любой мужчина в нее влюбился бы. Однако…

– Он все еще оплакивал Креусу?

– Нет. Его жена, его родной город – все он оставил далеко позади. Далеко-далеко позади. Между ними были уже годы странствий, разные города и моря. И назад Эней не оглядывался. Но не знал, что ждет его впереди. Вот и угодил в ловушку – застрял в настоящем времени. Смерть отца стала для него тяжким ударом. Он всегда чувствовал свою зависимость от Анхиса и подчинялся ему, даже когда старик сбивал их с пути. Когда Анхис умер и как бы унес с собой прошлое, Энею показалось, что с ним ушло и будущее, и растерялся. Он не знал, как быть дальше. Буря разметала их флот, заставила пристать к незнакомому берегу… И в душе у Энея тоже бушевала буря. Он совсем запутался, сбился с пути.

– А куда этот путь должен был привести его?

– Сюда. В Италию. В Лаций. И он это знал.

– А почему его будущее не могло осуществиться в Африке? Почему он не остался с той царицей? Он бы помог ей построить город, был бы с нею счастлив… – Я рассуждала вполне разумно, хотя на самом деле мне отчего-то совсем не хотелось, чтобы он так поступил. Втайне я рассчитывала, что поэт станет мне возражать, приведет некие неопровержимые аргументы.

Но аргументов он приводить не стал. Покачал головой, помолчал и сказал, точно вслед собственным мыслям:

– Их соединила гроза. Во время охоты. Они отстали от остальных и укрылись от дождя в пещере. И вот…

– Они стали мужем и женой? – спросила я, помолчав.

– Нет. Хотя Дидона считала, что их любви достаточно, чтобы они могли считаться мужем и женой. И называла Энея своим мужем. Но сам Эней это браком не считал. И был прав.

– Почему?

– Ничто – даже потребность друг в друге, даже любовь – не может победить судьбу, Лавиния. У Энея был особый дар: знать свою судьбу, знать, что ты должен сделать, и делать это. Несмотря ни на что. Даже несмотря на любовь.

– Ну и что же он сделал?

– Он оставил Дидону.

– Сбежал?

– Да, сбежал.

– А что сделала она?

– Она убила себя.

Этого я не ожидала. Я думала, что она пошлет вслед за Энеем корабли, велит догнать его, свирепо ему отомстит. Я не могла полюбить эту африканскую царицу, но и презирать мне ее было не за что. И все же самоубийство казалось мне довольно трусливым ответом на предательство. Я так и сказала поэту.

– Ты еще не знаешь, что такое отчаяние, – мягко возразил он. – И хорошо бы ты никогда этого не узнала.

Я кивнула. Но я знала, что такое отчаяние. Это та страна, где жила моя мать с тех пор, как умерли ее сыновья. Хотя сама я действительно никогда еще в этой стране не бывала.

– Ее смерть была поистине страшна, – сказал поэт. – Клинок, которым Дидона пронзила себе грудь, прошел чуть в стороне от сердца, но рана все равно была смертельной, и она понимала, что умрет, хотя и не сразу. И тогда она велела сложить погребальный костер, сама возлегла на него и, будучи еще живой, приказала его поджечь. Эней увидел пламя этого огромного костра, находясь уже далеко от берега.

– И понял, чей это погребальный костер?

– Нет. А может, да.

– Его душа, должно быть, корчится от ужаса, стоит ему вспомнить об этом! Неужели его спутникам не было за него стыдно?

– Вряд ли. Даже если б Эней и провозгласил себя тамошним царем, Карфаген все равно никогда не стал бы их родиной. К тому же Дидона почти прекратила строительство города, выпустила из рук бразды правления. Забыла об уважении к себе. Она вообще ни о чем не могла думать, кроме своих отношений с Энеем. Все шло не так. Спутники Энея были рады, что им наконец-то удалось увезти его от Дидоны. – Поэт помолчал и прибавил: – Но он все же еще раз встретился с нею. В подземном мире. Только Дидона от него отвернулась. Не пожелала говорить с ним.

И правильно поступила, подумала я. Вся эта история казалась мне пронизанной невыносимой печалью, безумным стыдом и чудовищной несправедливостью. Мне было ужасно жаль их всех – и Креусу, и Дидону, и Энея. И я долго потом молчала, не в силах вымолвить ни слова.

– А теперь расскажи мне о чем-нибудь более приятном и веселом, – попросил меня поэт своим тихим красивым голосом. – Как ты, например, проводишь день?