Но теперь в нос проникал знакомый аромат логова Райса, которому любой целитель прописал бы трехчасовые воздушные ванны. Не Райсу – логову. Я клятвенно пообещала себе, что если выживу, первым делом займусь проветриванием.
С обреченным стоном я подтянула к глазам руку. Убедилась, что на пальце все еще сверкает зеленый самаруд, а на запястье – вьется серебряная змейка. И без сил уронила ладонь обратно.
Сквозь вату мыслей пробивался ускользающий голос моего начальника. Граймс что-то говорил о том, что мы с жутким магистром связаны виззарийским артефактом. Что нам нельзя далеко друг от друга отходить. А еще – что Райс может меня поцеловать, пока я валяюсь в отключке, и док об этом никому не расскажет!
С возмущением ощупала губы, пытаясь понять, воспользовался магистр предложением или предпочел бы ведро пиявок? Надо признать, целительские методики у Граймса весьма и весьма… «экспериментальные».
Сам магистр уже поднялся с кровати и теперь шуршал чем-то у высокого шкафа, старательно отводя от меня взгляд. Потом звякал, потом булькал…
В Анжаре полдень, а он уже за эшерскую! А потом этот мужчина попрекает меня тем, что сбегаю от неприятностей?
– Где вы взяли вархов браслет, мисс… Вика, психиёлог? – он упал в кресло напротив кровати, приложил к поджатым губам наполненный стакан и уронил на меня взгляд. Черный и тяжелый, что кирпич.
– У подруги, – выдавила из себя, угрюмым розовым облачком восседая на смятой темной простыне.
Не подозревала я в мрачном любителе всякой Тьмы страсти к конфетным оттенкам… Хотя этой комнате не помешает порция ярких пятен.
– И?
– Я примеряла ее украшения, – добавила, строго дозируя информацию, – и внезапно переместилась в ваше… кхм… озеро.
– Называйте вещи своими именами. В болото, – взгляд стал острее.
Черные зрачки требовали правды, и рот уже приоткрылся, чтобы выпалить, что никакая я не Вика. И весьма смутно представляю, чем занимаются психиёлоги. Вряд ли ведь только тяжелыми предметами орудуют?
Но сегодня был плохой день для запоздалых признаний. Райсу не следует знать, кому принадлежал кружевной зад, щедро облапанный им и осмотренный. Нам обоим будет лучше, если «болотная» правда никогда не всплывет на поверхность.
– И откуда у вашей подруги из немагического мира взялся древний виззарийский брачный артефакт? – он подался на кресле вперед, и я по привычке отшатнулась.
– Брачный?
– Брачный, брачный, – покивал сурово, с жутковатым аппетитом впитывая мою панику. – Хотя у Граймса была версия с приворотным…
– Еще хуже!
Но Граймс тот еще артефактор и знаток брачной магии… Я бы ему в таких вопросах не доверяла. Это все же не ампутация мозгов.
– Я приворотного эффекта не ощущаю, – Райс поморщился и с силой потер живот. – А вы не чувствуете ничего странного, В-вика?
– Вы серьезно? – вскочила с его мятого, но весьма широкого «ложа» и сунула под внушительный нос руку, исчерканную серебряным узором.
Такого я не то что в Тарлинской лечебнице не видела… Вообще нигде! Даже в книжках!
– Вполне, – кивнул сосредоточенно.
– У меня скорее «отворотный», – пропыхтела сердито.
– Прекрасно. Тогда давайте по порядку. Как вы, гхарр подери, оказались в моем болоте в этих… своих… кружевах?
Черные глаза высверлили во мне два отверстия. Как раз в районе верхнего кружева. И прицел медленно пополз в сторону нижнего.
Я набрала воздуха в грудь. Болото, между прочим, общее, несмотря на то, что магистр там в последние ночи буквально поселился. Самое подходящее ему место, если начистоту. Уединенное, темное и пахучее.
– Я ночевала у подруги. Она беременна и… неважно, – оборвала мысль и направилась к следующей. – Ее муж часто путешествует и привозит из странствий… Неважно. Всякое привозит. И мы примеряли…
В черном взгляде мелькнул плотоядный интерес, и я на всякий случай оправила розовую юбку. Она не просвечивает, нет?
– Ладно, только я примеряла! – закатила глаза, нервно вышагивая по спальне. Раздула щеки анжарской квакшей, подбирая слова. – Мне было нужно, у меня порвалось… Неважно.