Я слишком сильно сжала губку, и капли с напряженной шеи покатились вниз. Прямо на гхарров красный след!
Свободной рукой торопливо стерла влагу с его груди и с опаской подняла глаза. Только теперь заметила, что взята на прицел мутноватым темным взглядом. Кто знает, насколько давно: я увлеклась «первой помощью»…
Райс жадно втянул ноздрями воздух. Пробормотал что-то осоловело, путаясь в горячечном бреду. И резко дернул меня на себя, безошибочно находя мой рот своим. С первой, Варх меня прибери, попытки.
Я захлебывалась его вкусом, задыхалась, пытаясь оказывать хоть какое-то сопротивление нахальному языку. А он будто не мог напиться и надышаться. Скручивал волосы, распускал тут же. Вдыхал жадно, алчно, собирая запах с моей шеи. Спятил он на своих болотах! Видит Имира, спятил!
Жаркой ладонью он забрался мне под рубашку. И с энтузиазмом огладил кружева, проверяя, не появилось ли за день на хавранке неучтенных щупалец.
Его пальцы впивались в бедро и затылок, хаотично сжимая и яростно притягивая всю меня к магистру. Казалось, что рук у него минимум десяток! Не могло всего от двух быть столько проблем и смущающих ощущений.
Вполне вероятно, Райс продолжал спать. Или начал бредить, что в его состоянии могла предсказать любая магическая диагностика. Но на целительскую процедуру происходящее тянуло с трудом.
Так меня давно не целовали. В последний раз ко мне прикасался Крис, и от гадостных воспоминаний все под кружевами болезненно поджималось. Не хотелось подпускать к себе кого-то еще долгое, долгое, бесконечное время… Но бредящий Райс, Варх свидетель, не спрашивал разрешения.
Он держал крепко, так, что о побеге и помышлять не стоило. Но вместе с тем бережно. И глядел на меня, как на… как на вожделенный кусок мяса. Или торта. Или бутылку с эшерской. Словом, как на что-то до мурашек желанное, явно путая меня с мелко-пяточной маутянкой.
Определенно, он принял меня за свою жаркую подружку из партэля. Уж больно голодный взгляд. Зря я выгнала ту девицу, один Варх знает, чем с ним занимавшуюся.
Впрочем, я догадывалась, да… Пыталась не осуждать. Это ведь его право, он мужчина и…
– Какого гхарра ты тут забыла? – рявкнул вдруг прямо в губы.
Так неожиданно, что я застыла с приоткрытым ртом в каких-то нескольких сантиметрах от породистого носа. И принялась ошалело разглядывать магистра. Как-то иначе он мне сейчас виделся.
– Я… я… – запнулась, заглатывая судорожно драгоценный кислород. – П-пятку… трогала…
– Мою?
– Ваши побольше будут, – я постаралась снова не дышать, чтобы не тревожить выдохами разгоряченную кожу. – А вы?
– Я спал!
– Вот и спите! – возмущенно попросила, прикусывая мокрую губу.
Кожа под кружевом саднила, похоже, магистр успел на ней синяков наставить. Пробитое гхаррово копыто!
Райс гневно засопел и поджал губы, продолжая фиксировать мое тело на себе. Иначе бы я, уж само собой, давно сбежала.
– Вархов Граймс…
– Причем тут он?
– И правда легче, – осоловело выдавил магистр, жадно поглядывая на мой рот. – Ты хотела помочь, хавранка?
– Знаете, я…
Меня заткнули. Совершенно бесцеремонно. Ртом! Утопили в настойчивом поцелуе, прижали к дрожащему в агонии телу. Все-таки Райс продолжал бредить. Ни гхарра он не пришел в себя.
– Что вы… творите… – прошептала, уворачиваясь от носа, упиравшегося в мой. Избегая сталкиваться с мутным взглядом.
Меня как-то непривычно потряхивало. Может, от странной позы. Телу не хватало опор, но принять другую оно не могло, а хвататься за мужчину было неловко.
– Лечу.
– Кого? – уточнила, сглатывая слюну. Сдувая светлые волосы, хаотично нападавшие на лоб.
– Себя! – рявкнул магистр, в один час лишившийся всех обезболивающих средств. Моими стараниями. И вот прямо в этот момент бравший с меня компенсацию.
Конец ознакомительного фрагмента.