Годы без войны. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Лев Толстой оказал на меня неизмеримо большее влияние, чем все художники мира», — это признание Анатолия Ананьева, прозвучавшее в его эссе по поводу стопятидесятилетия со дня рождения великого гения русской и мировой литературы, еще раз подтверждает справедливость мысли о естественной преемственности, свойственной всякому новому настоящему писателю, о том, что у каждого мастера, как правило, есть своя путеводная звезда. Бытует мнение, что художники творят в большей степени по наитию, что они неспособны анализировать литературный процесс, что они плохие мыслители, критики и литературоведы. Я думаю, что это в корне неправильно; насколько мне известно, самые яркие, точные, живые теоретические мысли о литературе высказали сами мастера, а не их оценщики, оценщики, как правило, заняты лишь аранжировкой, которая, впрочем, довольно часто выдается за собственную песню. В этой связи будет уместно заметить, что в своем эссе о Толстом тот же Анатолий Ананьев высказывает целый ряд довольно неожиданных мыслей, хотя и противоречащих школьным канонам, но убедительно свидетельствующих не только о свежести взгляда современного прозаика на творчество великого писателя, но и о глубоком, кровно заинтересованном знании этого творчества. Знаменательно, что, говоря об уроках классики, Анатолий Ананьев перекидывает мостик к современному литературному процессу. «Для нашей критики, — пишет он, — более привычно разбирать образы главных героев тех или иных произведений. Мы часто восхищаемся, и, должно быть, справедливо, когда читаем о герое, который обладает сильным характером и своими поступками и делами вызывает наше сочувствие… Я думаю, что, изображая жизнь в таком плане, мы делаем в литературе шаг назад. Наша русская классика и крупнейший ее представитель Лев Николаевич Толстой, на мой взгляд, не только придавали огромное значение общему фону народной жизни, но зачастую, и может быть именно в силу своего большого таланта, художественной интуиции выдвигали эту жизнь на передний план».

Мне кажется, что это высказывание Анатолия Ананьева не случайно, а явилось на свет в результате его серьезных раздумий над нашим сегодняшним литературным процессом. Нельзя не заметить, что в этих словах довольно явственно проступает также уверенность писателя, что сам он в своей работе не идет по пути героизации главных персонажей произведения за счет безликости общего фона, или, говоря другими словами, говоря более жестко, — за счет безликости, а стало быть, полной бездуховности окружающей их среды. Да, так оно и есть — сам Анатолий Ананьев действительно не идет по такому пути. В его романах общий фон народной жизни представлен очень широко — его книги населены множеством интересных, запоминающихся персонажей, хотя порой им бывает отведена всего лишь одна страничка текста, иногда всего лишь абзац, по они живут в общем контексте романа, они полноценны. И дело тут не только в том, что писатель отличается завидным умением изображать многофигурные композиции в живом движении, что он хорошо знает различные слои нашего общества, что ему присуще стремление к полифоничности в передаче жизненных реалий во всей неисчислимой их многосвязности. Нет, дело совсем не в этом, не только в силе и свойствах дарования. Дело прежде всего в том, что Анатолий Ананьев глубоко и, я бы сказал, свято верит в изначальную духовность народа, в его ум, совесть, неуничтожимое стремление к правде и красоте. Нигде не декларируя свою любовь к русскому народу, он любит — и это главное. Отсюда в его книгах и боль, и радость, и надежда, и желание пробудить милосердие, сплотить, поверить в будущее, отсюда та притягательная сила жизни, то стремление идти своей дорогой, без которых нет настоящего романа, — этой, как уже говорилось выше, неумирающей и самой плодотворной формы отражения действительности.

INFO