Загадочное место. Будто беседка принадлежала одному миру, а сейчас, стоило сделать шаг, мы оказались в другом. Кажется, у меня крыша едет.
А может, не только у меня. Ридгор настороженно оглядывался. Зейге сглотнул, заметив перемены. Но оба промолчали.
Фаридена же понеслась вперед. Похоже ей, в мантии, быстро стало холодно. И она то ли надеялась согреться от бега, то ли добраться до башни раньше, чем примерзнет к дороге.
Впрочем я тоже торопилась. Сначала я озябла, потом от быстрой ходьбы стало жарко, и скоро я снова заледенела, теперь уже от холодного ветра, пробирающегося к влажной от пота, разгоряченной коже.
Мог этот Эардон открыть врата поближе к сфере?!
Довольно быстро Фаридена заныла, что было бы неплохо Ридгору обратиться в дракона и отнести нас поближе ко входу. Пусть по одному. Она даже согласна лететь в когтях, как добыча — только бы быстрее согреться.
Я молча согласилась. Во рту появился железистый привкус — у меня всегда так от усталости. Заныли зубы, а горло раздирал ледяной воздух.
— Я не могу обернуться, — после долгого молчания, сказал Ридгор. — Что-то здесь, в этом месте, мешает.
Вскоре он и вовсе остановился. И я, уже запыхавшаяся, дико обрадовалась.
— Башня слишком далеко. Сделаем привал. Здесь, — твердо сказал Ридгор, нежно поглаживая меня по спине.
Заботливый дракон.
“Вот это лучшее решение за весь день было”, — подумала я. Впрочем, мы шли еще какое-то время, чуть свернув от дороги, и остановились только найдя мерзлый валежник.
Оглядываясь, я размышляла о том, как валежник здесь дорос до смерти такой — живой зелени вокруг не было, но торчали скорченные, обледенелые деревца.
Как ими костер разжечь — я не представляла. Сумку я глупо оставила в стеклянной башне. Сняла ее, слишком тяжелую, когда любовалась дракончиками у бассейна и… забыла! Обнаружив это, я хотела было вернуться, но беседка из которой мы вышли, как сквозь землю провалилась.
Фаридена нашла в своей котомке сухие полевые травы, чтобы разжечь костер, и флакон с маслом. Сейчас простого заклинания не хватало. Промерзшее дерево требовалось сначала высушить. Бросив сумку на землю, Фаридена отошла, уселась на поваленный ствол и принялась смешивать ингредиенты в глиняной тарелочке.
Заметив, что я за ней наблюдаю, тут же пнула меня по ноге и кивнула в сторону сумки:
— Раз забыла свою, возьми все для розжига костра у меня. Принеси еще сухой крысец, горячий ладун и полуденный цветок, у меня осталось немного лепестков. Такие, беленькие. — Она насмешливо скривилась, — но ты и сама знаешь, правда же. И еще огненного масла. Уверена, ты и это тоже знаешь. И как все это выглядит, видела, колдунья повелителя-дракона, — закончила она ехидно.
— Конечно, — я невозмутимо отправилась за перечисленным.
Ничего я не знала, но не признаваться же этой… этой ведьме. Разберусь.
Вредина Фаридена, как и всякая ядовитая гадость… гм… обожала красивую одежду. И ее бежевая кожаная сумочка выглядела совершенством местной модной мысли. Но не вблизи. Мягкая, замшевая внутри, она оказалась потертой на уголках. Но если вот так в руки не взять — и не заметишь.
Надо же, обносившаяся, но, похоже, любимая вещица для Фаридены была важнее, чем возможность пустить пыль в глаза.
— Дегур ее сожри, — ворчала я, роясь в чужой сумке. Я в своей-то найти ничего не могу. А здесь — найди то, не знаю что и где попало.
Я вздохнула. Подумала.
И прижала ладонь к амулету на груди. “Это же артефакт колдовства? Амулет одного из принцев и баронов? Как там его… Ирн… аяд? Ядо...н? Так, Ирна...ядон, я знаю, ты в курсе, я в магии — бездарность. Но, прошу, поможешь нам согреться? Наверняка Ридгор... повелитель-дракон тоже подмерз! Не о себе думаю, о его чешуйчатой, хвостатой… эээ… о нем в общем”.
Амулет отозвался темплом, я обрадовалась, и мы принялись играть в горячо-холодно. Стоило найти нужную вещицу, как артефакт приятно нагревался.
Совсем скоро я набрала приличный пучок нужных трав и цветов. И столкнулась с неразрешимой проблемой выбора масла. Фаридена просила принести огненное, но амулет с азартом гончей откликался на два разных флакона.
Постояв в немом недоумении, я принялась вертеть их в руках. Затем откупорила и понюхала. В одном поблескивала бледно-желтая жидкость, а в другом — гречишная. Один издавал мягкий, сладковатый аромат, а второй — резкий и пряный. И какое их них — огненное масло?!
Я снова схватилась за амулет, на этот раз левой рукой, и украшение с неожиданной силой обожгло пальцы. Вот тебе на, то чудища царапают, то украшения с ума сходят. И все на одну и ту же руку нацелились.
Попытавшись снова обратиться к принцу, я взялась за амулет правой рукой. Но украшение больше не отзывалось. Оставалось прохладным и безжизненным, будто разрядилось, потратило всю энергию на ожог.
“Плевать”, — решила я. И оттащила все добро к Фаридене.