Подруга проигнорировала вопрос и вернулась к чтению. А Гарри зашептал себе под нос:
— “Over the hills and everywhere
Go tell it on a broomstick
The Quidditch game is here.”
Гермиона покачала головой:
— Мальчишки!
* * *
На следующий день Минерва разрешила друзьям воспользоваться Омутом Памяти, чтобы поделиться друг с другом воспоминаниями о праздниках. На всякий случай те поместили туда несколько воспоминаний о Рождестве, которые Гермиона сняла на позаимствованную у Сьюзен камеру. Гарри смотрел, как подругу встречали на вокзале родители, как она открывала подарки, как читала статью «Права домовых эльфов» в «Ежедневном Пророке»… В свою очередь девочка наблюдала, как друг прибыл в аэропорт, веселился на вечеринке, играл в квиддич и разворачивал подарки.
Наконец подошло время главного воспоминания. Они наблюдали за всей сценой, пока, наконец, дело не дошло до эпизода, который мальчик так жаждал увидеть.
* * *
С красным лицом и взглядом, который мог прожечь стену, Драко медленно встал на колени перед Гермионой.
— ЯсквбГерГрмгрня, — быстро пробормотал он и поднялся.
— Ты куда собрался, грязный сквиб? — поинтересовалась девочка, входя в роль. — Если не хочешь, чтобы твою палочку сломали, говори медленно и внятно. А теперь вставай обратно на колени.
— Хорошо, ты, грязная… — в этот момент Гермиона произнесла заклинание, и Драко покрылся грязью.
Пока слизеринец брезгливо себя осматривал, его мучительница пообещала:
— Не смей называть меня грязной! Иначе в следующий раз вместо грязи будет навоз. Ну, раз я не хочу запачкаться… — она очистила блондина с помощью заклинания и положила палочку в карман. — А теперь кланяйся!
Малфой послушался.
— Я, Драко Мал…
— Громче!
— Хорошо! Я, Драко Малфой — сквиб, а Гермиона Грейнджер — моя героиня, — процедил слизеринец сквозь зубы.
* * *
Пока Гермиона фотографировала кланявшихся ей Малфоя, Крэбба и Гойла, у друга от смеха едва не началась истерика.