— Пожалуй, я пересяду за преподавательский стол, а то вряд ли твои потенциальные друзья захотят сидеть со старым профессором, — заметила Минерва.
Когда она встала, собеседник начал протестовать:
— Никакая ты не старая… — однако быстро замолчал, поскольку тётя уже ушла. И теперь впервые с того момента, как появился в Шармбатоне, Гарри остался в одиночестве. Он сделал глубокий вдох, посмотрел на входивших студентов и улыбнулся им. Однако когда человек пять-шесть одарили его странным взглядом, а затем направились в дальний конец зала, улыбку как ветром сдуло. Но тут к нему подошёл темноволосый мальчик с карими глазами примерно его возраста, сел напротив и медленно заговорил по-английски:
— Привет. Меня… зовут… Жан-Люк Ле Салле. — Было заметно, что каждое слово даётся ему с большим трудом. — А ты… наверно…
— Гарри МакГонагалл, — подхватил гость, а потом перешёл на местный язык: — Я говорю по-французски.
— Хорошо — так общаться намного легче. Не возражаешь, если я укажу тебе на ошибку? Ну, ты же понимаешь — культурные различия и всё такое.
Собеседник нахмурился.
— Уже?
— Боюсь, что да. Я знаю, что в некоторых странах улыбнуться незнакомцу — в порядке вещей, но у нас не так.
Англичанин кивнул.
— Я заметил, но не понял, в чём дело.
— Во Франции, если тебе улыбнулся незнакомый человек, люди считают, что он сумасшедший и сбежал из психиатрической клиники. И явно чего-то от тебя хочет.
Когда Гарри сообразил, какое первое впечатление произвёл на нового знакомого, его уши порозовели.
— Спасибо за совет.
— Нет проблем — рад помочь. Не возражаешь, если с нами сядут мои друзья?
— Конечно нет: чем больше — тем лучше.
В течение нескольких минут к ним присоединились три подростка — две девочки и мальчик.
— Гарри МакГонагалл, это моя девушка Бриджит и наши друзья Пьер и Генриетта.
Бриджит оказалась синеглазой брюнеткой (её волосы были собраны в хвост) с несколько бледным лицом, а Пьер — кареглазым блондином, немного похожим на Малфоя. Он держал за руку девушку с короткими светлыми волосами (цветом те напоминали Гаррины) и голубыми глазами. Все трое были в школьных мантиях и, очевидно, только что с занятий. Похоже, они очень удивились, а юный чемпион моментально сообразил, почему.
— Да, я говорю по-французски, — сказал он на языке Дюма. — Рад познакомиться.
Не успели те ответить, как посреди зала со вспышкой появились столы с разнообразной едой на серебряной посуде.
— Так, — Жан-Люк явно решил взять на себя роль гида, — идём выбирать себе обед. Ты знаком с французской кухней?
— Нет, — признался новичок.
Бриджит широко улыбнулась.
— Тогда тебя ждёт много интересного.
Все пятеро встали из-за стола и присоединились к очереди. Юный чемпион терпеливо потихоньку двигался вперёд, а в это время его новые знакомые попытались организовать интенсивный курс французской кухни, обращая особое внимание, как между собой сочетаются блюда из сегодняшнего меню. К счастью, те оказались подписаны — наверняка в помощь студентам из других школ. Эскалоп, разнообразные незнакомые супы, консоме, загадочные салаты, мясо по-бургундски, равиоли, филе лангуста, курица в вине, шатобриан, флорентийские блинчики… Гарри понимал, что там написано, но о большинстве блюд не имел ни малейшего представления — во время их «урока» Гермиона не стала заострять внимание на местной кулинарии. В итоге он остановился на нескольких аппетитно выглядевших яствах, моментально заработав от тамошних студентов несколько удивлённых взглядов. А чтобы всё это запить, наш герой прихватил стакан тыквенного сока. Кстати, он одновременно чувствовал облегчение и разочарование: как оказалось, в меню для студентов напрочь отсутствовал алкоголь, и это несмотря на то, что в обычном мире во Франции к нему относились иначе, чем в Англии и США. Когда гость вернулся за свой стол, Пьер тут же заметил:
— Ты ведь понимаешь, что почти всё это нельзя есть вместе, не так ли?
Гарри одарил собеседника таким взглядом, словно у того выросла вторая голова.
— Почему?
Не дожидаясь ответа, он наколол на вилку кусочек курицы в вине и начал есть. В конце концов, со своим американским воспитанием юный чемпион считал, что имеет право есть всё, с чем и когда угодно, и это никого не касается. Правда, это не значит, что он обиделся на нового знакомого — просто если ты приехал во Францию, это ещё не делает тебя французом. Кроме того, рядом пока не было никого, кто мог просветить касательно местных обычаев. В общем, Гарри не хотел никого отталкивать, но решил остаться самим собой.