— Ты не можешь просто так её проклясть! — прошипела она. — Тебя накажут.
— Хорошо, — прошептал её парень. — Разберёмся с ней позже.
— Всё в порядке, Гарри? — раздался у него за спиной голос тёти Минни.
— Да, — ответил тот, поворачиваясь к директрисе. — Всё хорошо.
— Ты знаешь, что произошло? — поинтересовалась профессор.
— Надо мной подшутила Брианна, — буквально выплюнул её племянник.
— Знаешь, я польщена, что ты такого высокого мнения о моих способностях, — сказала появившаяся гриффиндорка. Увидев её невинное ангельское личико, старший брат одарил девочку уничтожающим взглядом. А затем снова повернулся к директрисе.
— Она вручила мне список покупок и мешочек с монетами, а я положил их в сумку. Наверняка она наложила на них чары и… вот так всё и случилось. О, ты же можешь их проверить! — Гарри снял рюкзак, открыл его, копался там целую минуту, а потом заявил:
— Их нет!
— Конечно, нет, — с ухмылкой заметила Брианна. — Вот мой список и деньги. Я для этого сейчас и подошла к твоему столу. Так что нечего меня обвинять.
Брат бросил на неё ещё один убийственный взгляд.
— Сегодня я ничего не буду тебе покупать. Забери свой список и…
— Гарри! — прервала его тираду Минерва. — Мне надоело. Когда подшутили над Брианной, она сказала, что это ты. А теперь всё наоборот. — Она так сильно поджала губы, что те превратились в тонкую полоску. Такой сердитой племянник видел её впервые. — Если это сделали действительно вы двое, то послушайте меня: пора прекратить эту маленькую войну. — Профессор вздохнула. — Доказательств у меня нет, Веритасерум я вам дать не могу… От этой шутки никто не пострадал, правда, есть студенты, которым испортили завтрак. Так что наказания за эту глупую выходку не будет. — Гарри и Брианна с облегчением выдохнули. Но тут директриса всё-таки нанесла удар: — Однако я обязательно поделюсь своими подозрениями с вашими родителями. Пусть сами с вами разбираются. — Дети побледнели.
Рейвенкловец робко посмотрел на свою девушку, а потом принялся умолять Минерву:
— Пожалуйста, ты не можешь подождать до завтра? Я…хм… не хочу сейчас разговаривать с мамой. Сегодня Хогсмид… И потом — с меня уже и так достаточно.
Директриса сразу же представила: её племянник делает глоток сливочного пива, и тут на него из зеркала начинает кричать Синди. Результат — весь стол забрызган. Она улыбнулась и сказала:
— Хорошо, я свяжусь с вашими родителями завтра утром. Но это — в последний раз. Я устала от ваших препирательств. Пора это прекратить. — Минерва повернулась к Гарри. — Ты возьмёшь у Брианны список и деньги и купишь всё, что ей нужно. — Показывая, что разговор окончен, и возражения не принимаются, она направилась к столу преподавателей. Брианна молча протянула брату настоящий список и мешочек с монетами, а потом вернулась к гриффиндорскому столу.
— Что ж, — начала Падма, пытаясь разрядить обстановку, — а песня хорошая. Американская?
— Что? — вскинулся её друг. — Ах, да. Она старше моего папы и очень нравится сестре.
Тут в их беседу вмешалась Гермиона:
— Но одна строчка просто ужасная. «Я предпочитаю видеть тебя мёртвой, чем с другим мужчиной». Это же надо — быть таким эгоистом! И он ещё говорит, что любит её? Разве её счастье — для него не самое важное? Даже если она будет не с ним.
Её парень усмехнулся.
— Согласен. Похоже, это какой-то двинутый охотник на женщин.
Теперь усмехнулась Падма.
— И ты ещё обращала внимание на слова? Я-то думала, тебя интересует исключительно шоу, которое устроил Гарри. — Уже не в первый раз за сегодня у того порозовели уши. А индианка не унималась: — А я и не знала, что ты так умеешь. Гермиона, какая ты счастливая!
Дождавшись, когда «мишень» покраснела до корней волос, обе волшебницы расхохотались.
— Ну хватит уже! — Гарри попробовал их успокоить, хотя было заметно, что сам борется со смехом. — Ладно, что с вами поделать — смейтесь на здоровье.
— Спасибо, — выдавила Гермиона сквозь слёзы. — А Падма права — ты и в самом деле выглядел сексуально. — Тот не понимал, шутит она или нет.
— Так-так, — буквально пропела Падма. — Гермиона, тебе сегодня придётся отгонять от него девушек. Они все захотят по кусочку.
— Ха-ха, — ответил друг. — А теперь, если вы не против, я, наконец, позавтракаю.