— Не-е-ет, куда там! — Вицлав махнул пухлой рукой. — Проклятый месяц, говорю вам! Девки мои, что кухонные, что те, которые здесь в зале помогают, и раньше отпрашивались. Отпускал, конечно, что я, не понимаю? — половина ж деревенские, у всех семья, дом, урожай. А сегодня ночью явились, понимаешь, конные! Ко мне даже не сунулись, перед бабами тугим мешочком потрясли, так те и следом побежали, юбки приподняв! — Раздался тяжёлый вздох осуждения вкупе с крайней степенью отчаянья. — Так вот и осталось у меня на утро пятеро девиц! Пятеро, понимаете? А как вечер будет, что мне делать? На кухне минимум шесть надоть! Да и здесь как же мне одному-то?! Уж не мальчик на побегушках…
— Кхм-кхм, — вежливо откашлялся Рентан, надеясь тем самым подтолкнуть Вицлава в нужном, куда практичном направлении, но его истолковали несколько неправильно.
— Уж не знаю, мне господин молодой барон не докладывает, — трактирщик скривился. — Поди пирушку какую планирует, вот и хочет привести замок в порядок. Всю округу поднял на уши! Будете ехать, уважаемый, поспрашивайте: от Власвы до самого своего замка в каждом трактире побывали! Это ж надо такое учудить! Да будто этого мало, одна ночью ноги переломала — шлялась неизвестно где, а другая под утро с горячкой слегла! Ну разве так бывает, скажите?!
— Не бывает, — тщательно скрывая нетерпение ответил Рентан и заметил: — наверное, мне будет лучше их осмотреть, так?
— А? Точно, простите, мастер-лекарь, старика, совсем уже с этими невзгодами…
Смущённый Вицлав развернулся на месте и ловко протиснулся в дверцу за спиной, в которую, согласно законам физики и геометрии, никак не мог протиснуться по причинам больших объёмов. Рентан не без труда последовал за ним.
Дверь скрывала вытянутое помещение с закопченными от топления по чёрному стенами без окон и почти без убранства, с рядами очень старых, вечно скрипучих кроватей, разделенных ширмами. Здесь обитала прислуга — не ахти какое жильё, но, как знал лекарь из первых рук, трактирщик никогда не брал денег со своих подопечных и к тому же позволял кормиться с кухни.
— Ладно, вы тут того-этого, а я пойду, не буду над душой стоять, — смущённо сказал Вицлав и быстренько ретировался.
Первой, — выбранной потому, что ничего серьёзнее осмотра не требовалось, — особой, представлявшей для Рентана интерес, оказалась не слишком привлекательная девушка по имени Аделина, явно из «кухонных», если судить по многочисленным ожогам на руках, предплечьях и даже лице. Это она переломала себе ноги, хотя на деле данная история оказалась драматическим преувеличением. Перелом был всего один и тот для молодого организма несерьезный. К тому же ногу сразу правильно зафиксировали.
Рентану здесь было делать нечего. Он лишь бегло перепроверил фиксацию сломанной ноги и дал советы касаемо лёгкого вывиха второй.
— Покой, хорошая еда, питьё, молитва Двенадцати, — спокойным до безразличия тоном перечислил лекарь.
Аделина, которая до этого лепетала, рассказывая, как именно её угораздило сломать ногу, бросилась благодарить, но вдруг осеклась:
— Ой, а я ведь имени вашего не знаю, мастер…
— Рентан, — натянуто улыбнувшись, представился лекарь.
Реакция последовала немного странная: девушка вроде улыбнулась, радуясь знакомству, но как-то неуверенно, неловко, даже смущённо.
— Что-то не так? — спросил лекарь, на чьё имя обычно реагировали несколько иначе.
Как правило, у него уточняли «тот ли самый Рентан», либо же интересовались происхождением этого нетипичного для местности слова.
— Эм, просто… наверное, это не моё дело… — несмотря на крайнюю степень смущения, Аделина продолжала давить из себя слова. — Просто мама всегда говорила, что у меня есть дар, и это вправду так. Я очень хорошо понимаю, то есть знаю, когда мне говорят неправду. Даже если говорю с человеком в первый раз. — Заметив растерянность на лице лекаря, она смутилась пуще прежнего. — Ой, простите! Мне не следовало…
— Ничего страшного, — пойманный на «горячем» Рентан выдавил из себя неискреннюю улыбку, — а теперь расскажи про свою подругу и что с ней приключилось…
К тому времени, когда возвратился Вицлав, гонимый беспокойством, Рентан как раз закончил осмотр Ксаны — второй девушки, подруги Аделины. Здесь ему тоже было нечего делать, но по другим причинам. «Горячка» оказалась совсем не горячкой.
— М-м-м-м, жар, судороги, слабость, рвота, — механически, по привычке перечислил лекарь, отвечая на ещё не заданный вопрос, и быстро добавил, уже обычным голосом: — если на то будет воля Двенадцати — выживет.
Не говоря лишнего, он перевернул бесчувственную девушку на бок и без лишнего пиетета, сдвинув вниз платье, указал на красную точку близ белёсой как мрамор лопатки.
— Скажи своим девицам лучше выбирать сеновалы. Хотя бы без клещей.
— У неё пенка, что ли? — догадался Вицлав, вытаращив глаза.
— Скорее всего, — пожал плечами Рентан и, обратив взгляд на Аделину, уточнил: — жаловалась на свет, воду?
— Нет, мастер. Только на жар и слабость, с самого утра, — подумав, ответила девушка. — Ну и кости у неё ломить вдруг стало вроде бы. Ещё вчера.
— Такое тоже бывает, — кивая, совсем не удивился лекарь.
— И что делать? — опустив руки с боков, спросил трактирщик.
— Молиться Двенадцати, — вполне серьёзно ответил Рентан и, видя, что его не поняли, добавил: — она теперь в их власти. Девка молодая, в теле. Может, и выживет. Но я бы не рассчитывал, кхм, на её помощь в ближайшее время. — Лекарь поднял руку Ксаны, демонстрируя опухшие пальцы с начинающими чернеть ногтями. — Тело отвергает болезнь. Даже если выживет — потеряет чувствительность. В лучшем случае.
Вицлав в ответ шумно выдохнул и, отодвинув ширму, присел на одну из соседних кроватей, и, схватившись за голову, принялся причитать: