– «Мы просто разговариваем». – Джейме повторяет его слова таким тоном, что становится ясно, насколько нелепым он считает выговор Уэса, все эти преувеличенно растянутые гласные и беглые согласные. – А я и не подозревал, что Мэгги Уэлти отпускает своих шавок болтаться здесь без присмотра.
– Всегда пожалуйста, Харрингтон.
– «Пожалуйста», – Джейме качает головой, словно смакуя некую понятную ему одному шутку. – Никак не привыкну к этому акценту. Ты знаешь, что он из Дануэя, Анни?
Аннетт опускает глаза.
– Знаю.
– Ей всегда хотелось уехать, – бесцеремонно продолжает Джейме. – Ума не приложу, почему.
– А ты, насколько я понимаю, уезжал. – Уэс с трудом сдерживается, чтобы в голосе не сквозило раздражение.
– Господи, да нет же. Мои родители родились там, но переехали, когда народу стало быстро прибавляться. Иммигранты из Банвы плодятся, как кролики, и каждый день с кораблей сходят новые. Не знаю, как так можно жить. – Джейме делает паузу, словно в ожидании реакции Уэса. Не дождавшись ничего, пожимает плечами. – И потом, бесполезно соперничать с ю’адир, если хочешь сохранить хоть какую-нибудь целостность. Они же снижают стоимость своего товара, чтобы получать больше барышей.
– На редкость впечатляющее мнение, – отзывается Уэс, – от того, кто живет, не вынимая головы из собственной задницы.
Аннетт с размаху зажимает ладошкой рот, подавляя смешок.
Ошеломленное лицо Джейме становится кислым.
– Самый умный, что ли? Давай-ка проясним: не хочешь нарваться на неприятности – держи рот на замке и руки не распускай. Есть немало тех, кто зол на вас двоих за то, что вы записались на охоту, и жаль будет, если из-за этого с вами что-нибудь случится. Мы поняли друг друга?
Любой человек в здравом уме, увидев неприкрытую ненависть в глазах Джейме, извинился бы. Но Уэс лишь чувствует, как в нем взыграло самолюбие под стать сопернику. Особенно потому, что Аннетт смотрит на него с ужасом и восхищением.
– Оставь его в покое, Джейме, – говорит Аннетт. – Он никому не причиняет вреда.
– А кто говорит о вреде? Мы же просто беседуем – верно, Уинтерс?
– Все так.
– Все так, – эхом повторяет Джейме и хлопает Уэса по спине. – В сущности, я даю ему добрый совет. Подготовиться к охоте – это значит в том числе и выяснить, кто твои конкуренты. Вот Уинтерс, к примеру, – алхимик. Может, покажешь Анни какой-нибудь магический фокус, раз уж тебе так не терпится поразить ее?
Гнев вспыхивает в нем жарко, как в кузнечном горне. Тысячи ответных резкостей вскипают, как содержимое реторт, в глубине горла, но внятных среди них не наберется и половины. Еще неделю назад Уэс вмазал бы Джейме немедленно, не тратя лишних слов. Но слишком уж многое поставлено для него на карту, чтобы стремиться быть хоть кем-нибудь, кроме цепного пса Маргарет. Но он постарается напомнить, что у него есть зубы.
– Честно говоря, не пойму, чего в тебе больше – глупости или борзости. – Тем же тоном он говорит с Мад, когда желает довести ее до белого каления: нагловатым и чуть высокомерным. – Знаешь ведь, что я алхимик, и вот, пожалуйста, – открыто угрожаешь мне.
Джейме склоняет голову набок.
– А ты задумал воспламенить меня или еще что? Валяй. Попробуй.
Воздух между ними раскаляется и вот-вот заискрит.
– Знаешь, что я думаю? – продолжает Джейме. – Думаю, ни черта ты не сможешь, даже если захочешь. Кстати, я в курсе, что ты заявился сюда учиться у Ивлин. Не вырос еще из учеников? Последнему, которого она взяла, было десять.
К чертям приличия. Пошел он, этот сукин сын.
– Мистер Уинтерс.
Маргарет. Подавив стон, Уэс нехотя поворачивается к ней. Холодный ветер проносится по улице, раздувает ее юбку, выхватывает прядь волос из строгого пучка. Солнце прячется за тучами в тот момент, когда их взгляды встречаются, она щурится, ее глаза теряют золотистое сияние. В таком виде она похожа скорее на волка, чем на девушку, словно некая особо опасная магия, гораздо опаснее алхимии, струится в ее жилах. Это зрелище усмиряет его. Уэс разжимает кулаки. Сухожилия на костяшках правой руки потрескивают, вставая на место.
– Нам пора, – говорит она. – Надо еще купить то, что необходимо вам.
Джейме коротко указывает подбородком на Маргарет.
– Иди давай. Будь паинькой.
Маргарет еле заметно поджимает губы, но остается непроницаемой, как всегда.