Она тащит его сквозь толпу, демонстрируя грацию и целеустремленность бульдозера. Повсюду вокруг он замечает городской выговор и блеск столичной моды. Распевные гласные и пайетки. Чересчур громкий смех и лакированные мундштуки с сигаретами, увенчанными ярким огоньком.
Едва они переступают порог паба, гвалт вокруг них достигает предельной силы. В табачном дыму, испарениях серы и горьком анисовом запахе абсента нечем дышать. В камине пляшет огонь, отбрасывая тени на стены. Он расписывает Маргарет ярким золотом, она похожа на одну из святых икон его матери. Уэс не может отвести от нее глаз. Ее подбородок приобрел такие решительные очертания, а глаза разгорелись ярче пламени в камине.
Она не отпускает его руку, а он этого и не хочет. Ее сжатые пальцы удерживают его в море хаоса, как якорь. Вместе они проталкиваются сквозь толпу, пока не находят несколько человек, образовавших нечто вроде очереди. Даже привстав на цыпочки, Уэс не видит, что находится в голове очереди.
– Мэгги Уэлти! – Уэс не сразу узнает добродушный голос Халанана и его приветливые голубые глаза. – И Уинтерс. Что вы оба делаете здесь так поздно вечером?
– Пришли записаться на охоту, – говорит Маргарет.
– Чтоб мне провалиться! – Он явно не в восторге, но хлопает по спине человека, стоящего перед ним. – Посторонись! У нас еще одни.
– Посторонись!
Это слово передается из уст в уста, перерастает в крик, распространяется по бару, как лесной пожар. Перед ними расступаются, кто-то кладет ладонь на спину Уэсу и слегка подталкивает. Шаркая ногами, они продвигаются вперед, но Уэс мало что замечает вокруг, кроме теплого блеска пайеток и яркой рыжины лисьих палантинов. Наконец путь им преграждает что-то вроде прилавка, за которым распоряжается та самая женщина, что рассказывала легенду на церемонии открытия.
При виде их обоих у нее открывается рот.
– Это и есть твой алхимик? Где ты его нашла?
– В Дануэе.
Женщина вздыхает, словно подобные уклончивые ответы получала от Маргарет уже тысячу раз. Ее взгляд впивается в Уэса с такой силой, что чуть не сбивает его с ног.
– Как тебя зовут?
– Уэстон Уинтерс, мэм. – Он одаряет ее улыбкой, надеясь, что она получилась самой яркой из имеющихся в его арсенале. – Рад познакомиться.
– Уэстон Уинтерс, значит? А ты точно откопала его не где-нибудь в детской книжке?
– Точно.
Женщина вдруг ахает, так напугав Уэса, что он едва не подскакивает. Она тычет в него обвиняющим перстом.
– Минуточку! Уинтерс. То-то фамилия показалась мне знакомой. На днях заходил Марк Халанан и рассказал мне престранную историю. Знаешь, о чем?
Все молчат.
– Он сказал, что у Ивлин новый ученик, юноша по фамилии Уинтерс. А я сказала ему, что это бред собачий. И тут являешься ты. – Женщина аккуратно складывает руки на столе. – Интересно, почему меня не покидает чувство, будто вы двое замыслили что-то хитрое?
– Хитрое? – с запинкой отзывается Уэс. – Нет!.. То есть что вы, мэм. Вот уж чего я никогда не затевал, так это хитростей.
– Он в самом деле ее ученик, – вмешивается Маргарет. – Она дала ему разрешение приехать пораньше. Его уроки начнутся сразу же после ее возвращения.
– Правда? Ты меня не обманываешь?
– Разумеется, нет.
Женщина переводит проницательный взгляд с одного на другого. Уэс твердо удерживает на лице улыбку. Женщину это не успокаивает, но она разводит руками.
– Ну, тогда ладно. А знаешь, что будет дальше, городской мальчик? Тебе предстоят жертвоприношения.
Видимо, он так на нее вытаращился, что она взрывается хохотом и хлопает ладонями по своему прилавку. На его поверхности вырезана базовая формула нигредо. Оранжевый свет камина вливается в бороздки цикла трансмутации.
– Ничего особо ценного. Капля крови или прядка волос.
Его удивляет сходство этой катаристской традиции со свадебным обрядом сумистов. По традиции священник проводит алхимический ритуал, как правило, на обручальных кольцах, символизирующий единение тел и душ. Это стремление, патологически присущее исключительно сумистам, – не расставаться с кольцом, заряженным сущностью молочных зубов или ногтей их супруга. Вечно они отрезают частицы самих себя, чтобы потешить Бога. Говорят, что под алтарем церкви неподалеку от его дома находится бережно сохраненный мизинчик ноги святой мученицы Цецилии.
Женщина выжидательно смотрит на него. Ему в самом деле не хочется думать о женитьбе на Маргарет Уэлти даже в переносном смысле, но он все же кивает. Удовлетворенная, она выкладывает на стол стеклянную миску, кусок мела и нож. Уэса немного мутит, когда он берется за нож. Мысль о расставании с волосами тревожит его сильнее, чем другой возможный вариант, – значит, остается кровь. Он прижимает лезвие к ладони, и толпа притихает. У Уэса в ушах гулко отдается стук сердца.