Ну разумеется, не могло ему повезти так, чтобы эта тема вообще не всплыла в разговоре.
– Спасибо. Это много для меня значит.
– Возвращаетесь домой?
– К сожалению.
Кажется, она озадачена.
– Вот как? Почему вы так говорите?
– В Дануэе мне делать нечего.
– А здесь – есть? Верится с трудом.
Он поворачивается, чтобы взглянуть на нее. В темноте черт лица не разглядеть, но, когда она улыбается, он видит ее губы в алой и блестящей губной помаде.
– Вы там бывали?
– Нет, – почти мечтательно отвечает она. – Но очень хотела бы. Столько огней, и музыки, и людей… какое-то волшебство. Кажется, будто можно стать кем захочешь, сбудется все, что только пожелаешь.
Как мило. Хотел бы он пожить в городе ее романтичных видений.
Но пока он здесь, в этой машине, почему бы не попробовать? Если эта девчонка хочет видеть его искушенным столичным парнем, он ей подыграет. Будет делать вид, что его жизнь легка, необременительна и очаровательна. Ему же всегда нравилось окружать себя людьми, которые не мешали ему притворяться и болтать, заглушая шум его подавленных чувств.
– И кем бы вы стали? – спрашивает он.
– Актрисой, – она почти смущена.
– Понимаю. Большой город – как раз то место, куда надо отправиться, если хочешь достичь высокой цели. Может, поедем со мной?
– О, мистер Уинтерс…
Он подмигивает.
– Я же просто шучу.
– Как это жестоко – играть девичьим сердцем, – лукаво говорит она. – Я как раз собиралась ответить, что подумаю.
– Правда? Ну что ж, последний поезд через несколько часов. Сейчас или никогда.
Может, она и вправду чего-то добьется в большом городе; вид у нее сейчас такой, будто она обдумывает его предложение. Сбросив маску, смеется.
– Если бы я только могла!.. Но если вам перед отъездом что-нибудь понадобится, обращайтесь.
– Вы уже сделали более чем достаточно. Еще раз спасибо, что подвезли.
– Не за что. Берегите себя, мистер Уинтерс.
Он выбирается из машины и идет к входной двери в свете фар, лучи которых пронизаны иголочками дождя. Едва он оказывается за дверью, от недавнего веселья не остается и следа. Изнеможение – вот что его сменяет, и он даже не замечает Бедокура, сбежавшего по лестнице навстречу ему. Закрыв за собой дверь, он снимает тренчкот и сразу же спешит наверх, укладывать вещи.
8
Сквозь кружево занавесок огонь кажется не таким ярким. Здесь ее, надежно укутанную пледами и устроившуюся на подоконнике эркерного окна, ничто не потревожит. Ни холод, жадно жмущийся к мокрому от дождя стеклу. Ни хала, рыщущий по лесам вокруг ее дома. Ни Джейме и его колкости. Сейчас важно лишь то, что она пропитана теплом и светом и наконец-то совсем одна.
Последнее утешает и радует меньше, чем должно было. А Уэстон куда-то ушел в такую грозу.
Каждый раз, стоит ей представить, как он заходит в дверь, желудок у нее скручивается тугим узлом. Но ее время истекает. Завтра день записи, и она не позволит остановить ее боязни впустить его в свою жизнь и дать ему в руки верное средство нанести ей рану. Сейчас или никогда.