К счастью, в этот самый момент она не пила.
— Извини?
— Я знаю Нану. Она захочет доказательств, что у нас всё по-настоящему.
Ага, скорее всего. Она попыталась стереть напряжение со лба.
— Я не знаю, Трой.
Он засмеялся. Засмеялся.
— О да, ты знаешь, Кэм. Ты, вероятно, уже подобрала одежду на неделю вперёд. Готов поспорить, ты даже знаешь…
Чтоб его. Он действительно её знает.
— Голубое пойдёт? Оно голубое.
— Ты по-прежнему спишь в боксёрах и белой футболке?
Она поглядела на себя вниз и поджала губы.
— Приму твоё молчание как «да». Мы выросли вместе. Я знаю больше, чем ты думаешь. — Он замолчал, ожидая, что она что-нибудь скажет. Когда же она не заговорила — или, вернее, не смогла — он добавил: — Кстати, я сплю голым.
Она со звучным шлепком закрыла рукой глаза, словно он стоял перед ней. И он, должно быть, услышал, потому что снова засмеялся. Она откашлялась, ненавидя, что он единственный, кто может проникнуть через её оборону.
— Что-нибудь ещё, Трой?
— Ага, переезжай ко мне. — Воздух со свистом покинул её лёгкие. — Пока не подыщешь себе место. Тебе не придётся оставаться в дурдоме. — Пауза. — У меня есть гостевая комната. И я буду носить пижаму. Обещаю.
Она ещё крепче сжала телефон. Никто никогда не был так внимателен. По крайней мере, не в последнее время. С другой стороны, Трой всегда был хорошим парнем. Любителем пофлиртовать, чертовски дерзким и с крайне тёмным прошлым, которое он скрывал от мира. Но хорошим.
— Просто подумай об этом, — спокойно проговорил он. Слишком спокойно. — Ох, и Кэм?
— Да.
— Сегодня ты была очень красивой.
Она ожидала «увидимся завтра», но не этого. Трой никогда не говорил ей, что она красивая. Никто и никогда не говорил ей, что она красивая. Она открыла рот, чтобы произнести смущённое «спасибо», когда поняла, почему он, скорее всего, сделал ей комплимент.
Хизер рассказала Трою, что наговорил Максвелл, когда они расстались.
Трой не был милым. Он её жалел.
Не существовало ничего более неловкого или жалкого, чем понимание того, что Трой владел этой информацией. Вот почему он согласился на это фиаско. Он испытывал к ней жалость.
Она убрала телефон от уха и разъединилась. И прежде чем она смогла сдержаться, по её щекам потекли слезы. Прижав руки к груди, она раскачивалась, стараясь всхлипывать как можно тише, чтобы никто не смог её услышать.
Вот ещё одно, что она часто делала будучи ребёнком. Но тогда она рыдала в подушку.
Один день дома, а она уже плачет. Это будет адская неделька.
Трой наблюдал за ней краем глаза, пока она везла их в дом своих родителей. Это она настояла на том, чтобы заехать за ним. У него создалось впечатление, что это было для того, чтобы сбежать из дома. Семья Кович в полном составе могла быть… подавляющей. Казалось, сожми она руль ещё сильнее, и он отвалится.
— Ты тихая, — проговорил он, просто чтобы завязать беседу.
— Мне нечего сказать.
Он готов был поспорить, что в её голове предостаточно мыслей.