В степях Зауралья. Трилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да нет, не шибко. Но дома-то едва ли его застанешь, — неохотно ответил казак. — Иди прямо в сельсовет, рядом с каланчой. Там теперь все в сборе.

— Собрание, что ли? — поинтересовался Дороня.

— Какое тебе собрание. Землина потрухивают, вот и собираются каждую ночь в сельсовете.

— А разве он опять появился здесь?

— Бают люди, — ответил уклончиво казак. — Однако стоять на морозе зябко. Хошь — заходи в избу, хошь — иди в сельсовет.

— Я уж лучше пойду.

В обширных комнатах сельсовета, когда-то кулацкого дома, спали вповалку одетые по зимнему люди. Тут же в углу стояли в козлах их ружья и винтовки. Председатель исполкома, молодой подтянутый казак с военной выправкой, встретил Дороню в маленькой комнатушке.

Дороня рассказал о цели своего прихода.

— Документов при мне, за исключением комсомольского удостоверения, нет, да по обстановке их не должно и быть…

— Ладно. Теперь поговорим о том, что нужно сделать, — председатель откинулся на спинку стула. — Березовский военком был здесь. Перед отъездом просил передать, что нам не удалось захватить Землина в Молельном ауле, когда он был у кулака Яманбаева. Хуже того, бандит вновь появился здесь, и, по слухам, вербует сторонников. Слышал, что на днях к нему в банду ушли двое озернинских комсомольцев.

— Двое комсомольцев?! — поднимаясь медленно со стула, протянул Дороня. — Кто?

— Дмитрев и Речкалов.

— Неправда! — волнуясь, Третьяков налег на стол и чуть не опрокинул лампу. — Подлая ложь! — крикнул он запальчиво. — Я хорошо знаю Колю Дмитрева из продотряда. Он первым вступал в комсомол и стал председателем ячейки. Знаю я и Речкалова…

— И что из этого, — придерживая лампу, невозмутимо ответил председатель исполкома. — На совещание председателей и секретарей комсомольских ячеек приехали эти ребята. Остановились у одной женщины. Ночью в дом зашел Землин. Приказал им одеться и следовать за собой. Те упирались, но бандит пригрозил им оружием и увел неизвестно куда. Всех берет сомнение, не по своей ли воле они ушли. Ведь Дмитрев, хотя и комсомолец, но сын попа, а Речкалов — шурин Землина!

— Значит, вы думаете, что они ушли добровольно в банду?

— Я разговаривал с многими коммунистами Звериноголовской, все они думают, что Дмитрев и Речкалов пробрались в комсомол как провокаторы.

— Я убежден, что Дмитрев с Речкаловым насильно уведены бандитами.

— Это надо доказать.

— Попытаюсь.

— Что ж, попробуйте. Кстати, родители этих молодчиков находятся уже в ЧеКа.

— Ну и что из этого? — запальчиво спросил Дороня. — И что значит «молодчиков»?

— Не кипятись… располагайся на отдых.

Дороня вышел из комнатушки, опустился возле круглой печки на пол и, обхватив руками винтовку, долго лежал с открытыми глазами.

Коля Дмитрев. Он хорошо помнит этого русоволосого парня в форменной тужурке, так горячо выступавшего на первой уездной конференции комсомола. И вот Коля Дмитрев у Землина. Дороня порывисто поднялся на ноги и, перешагивая спящих, подошел к окну.

«Не может быть! — как бы отвечая на свои мысли, повторил он и прислонился горячим лбом к холодному стеклу: — Речкалов тоже не может быть предателем. В Озерной он был лучшим активистом. Что же случилось? Почему они ушли к бандитам? Как распутать этот клубок? Как восстановить доброе имя ребят? Я не уеду отсюда пока не узнаю всю правду».

Дороня порывисто поднялся, вернулся в кабинет председателя исполкома, узнал адрес хозяйки, где останавливались Коля Дмитрев с Речкаловым, и сразу же направился к ее дому. Постучал осторожно в окно. Скрипнул дверной засов, в сенках с лампой в руках показалась фигура немолодой женщины.

— Здравствуйте, я по делу Дмитрева.

— А-а, проходите, — хозяйка пропустила Дороню в избу. — Были у меня тут разные начальники. Расспрашивали. Что вам сказать? Да вы садитесь! — женщина поставила лампу на стол, провела рукой по клеенке. — На той неделе приехали ко мне ребята под вечерок. Лошадь отвели исполкомовскому конюху, вернулись поздновато. Напоила их чаем, потом — тары-бары, глядим, время-то уж много. Постлала им постель в горнице, сама забралась на голбчик. Сплю я чутко. Вот уже первые петухи пропели, чую: кто-то к дому, подъехал. Слышу стук и незнакомый голос: «Открой». Думаю, кто может быть в полночь? Испужалась шибко. Шарю спички на столе и нащупать не могу. Слышу, уж крепче забарабанили. Сама вся трясусь. Нашла спички, зажгла лампу, а в сенки идти боюсь. «Открывай, халудора, а то худо будет!» Не помню, как открыла. Батюшки мои, Землин! Я ведь его знаю! Лампа из рук чуть не выпала. «Что, — говорит, — перетрусила? Веди в избу». Зашел, пошарил глазами:« У тебя Дмитрев с моим шуряком?» Спят, мол, в горнице. «А ну-ка, посвети!» Вынул наган и через порог — к ребятам. Те спали крепко. «Эй, комсомолия! Вставай! — Одному пинок, другому пинок: — Пора вам на трибуну из двух столбов!» А сам заржал, как жеребец. Винищем прет от него, спасу нет. Ребята вскочили. «Одевайтесь, да живо». Гляжу — на Речкалове лица нет. Стал он обуваться и шепнул дружку: «Землин». А Коля как бы не слышит. Только шарит глазами по горнице, похоже, оборону искал. Оделись мои соколики. А тот, зверь лютый, командует: «Марш на улицу!» А там еще двое бандитов подхватили ребят и в кошевку. С тех пор о них ни слуху ни духу.

— С собой ничего они не взяли?

— Нет, только стала убирать постель, гляжу — под подушкой у Коли бумаги лежат. Отнесла их в исполком и рассказала председателю обо всем.