Враг на рейде: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем не менее, далеко отставив сигару, молодой лорд и патентованный лейтенант Райан целовал невесту, скучно кося взглядом куда-то вбок. Похоже, что если бы не старый лорд Райан, считавший женитьбу непременным атрибутом respectability, проводы лейтенанта были бы куда веселее…

…Еще далее, чем за туманной дымкой Ла-Манша, была эта война для Нового Света, поэтому и реакция на нее была самой неожиданной на фоне всеобщего патриотического подъема всех без исключения стран, готовящихся и уже вступивших в схватку друг с другом. Тут по нью-йоркской Пятой авеню под ироническими, а чаще разочарованными взглядами из-под соломенных шляп джентльменов и козырьков полицейских фуражек маршировали сдержанные последовательницы европейских скандалисток-суфражисток.

Женская демонстрация против войны и for piece не оправдала надежд даже газетчиков, готовых подхватить всю и всякую падаль, но теперь уныло опускавших Leizkamer-ы производства разжигателей войны. Да уж, порадовать обывателя было нечем. Даже юные барабанщицы из Союза американских девочек, сопровождавшие возмущенных леди, были задрапированы до пят – прямо демонстрация пуританок против развратного танго. Хотя что тут демонстрировать – танго к началу войны порицалось везде и повсеместно…

…Все еще царит венский вальс, и его звуки доносятся из кондитерской неподалеку от памятника Радецкому, возле которого австрийские новобранцы разбирают алюминиевые котелки и кружки, ополаскивая их от складской пыли тут же в огромной кадушке, щедро выставленной ресторатором.

Винтовки Манлихера собраны в пирамидки, а на пароконных тележках выглядывают из-под брезента свежеокрашенные пулеметы системы Шварцлозе.

Задразненные городскими мальчишками, жмутся в сторонке словацкие резервисты в полотняных штанах и вязаных кофтах с дорожными сундучками в руках. Ажиотаж площади Радецкого порядком пугает провинциалов…

Нет, все-таки начинать с «августа 14-го» нельзя…

Дела, происшествия и события, без которых «Великая война Ивановых» никак не может быть показана, начинались значительно раньше.

По самому жесткому отбору, начать можно с юбилейного (столетие победы над Наполеоном!) 1912 года.

И никак нельзя оставить в стороне «большого врага», существование и действия которого весьма существенно сказывались на событиях и судьбах…

МИД Российской империи.

Кабинетные разговоры. 1912 г.

Не в пример братцу, статский советник Алексей Иванович Иванов сохранил хоть и седой, но густой еще островок растительности на лбу, гармонирующий с портретными серо-серебристыми баками и со стрижеными, желтоватыми от табака усами, – ни дать ни взять, провинциальный англоман конца прошлого века.

– А скажите-ка вы мне, голубчик, – почти ласково произнес Алексей Иванович, глядя на своего собеседника, седовласого каперанга Садовского, только что пересекшего Дворцовую площадь под затяжным ноябрьским дождем. – Что в Адмиралтействе думают по поводу стремительного рейда «Гебена» в Средиземное море?

– «Стремительного»? Да, пожалуй, – согласился каперанг. – Мы тут прикинули: известно когда он вышел из Вильгельмсхафена и когда ошвартовался у Мальты. Так получается, что в среднем давал не меньше 21 узла, днем и ночью…

– В проливах наверняка снижал ход, – отозвался третий собеседник, неброской внешности господин в партикулярном платье, – и на открытой воде нагонял.

– Да-да, конечно, господин советчик, – чуть заметно кивнул Иванов. – Но меня больше интересует реакция Адмиралтейства.

– Но, собственно говоря, у нас не особо удивлены, – поднял брови Садовский. – Туркам приходится туго, глядишь, чего доброго, наши единоверцы их вообще в Пролив сбросят, вот Германия басурманам и помогает. Не исключают у нас, что «лев» с «петухом» тоже подтянутся.

Разговор происходил в разгар войны на Балканах, которую еще никто и в мыслях не называл Первой Балканской. Казалось вполне очевидным, что союз Болгарии, Сербии (с Черногорией) и Греции – стран, близких не только исторически и территориально, но духовно и кровно, – неразделимо сплочен совместной борьбой против давнего мучителя. Тем паче что борьба пока что складывалась вполне удачно для балканских союзников: турецкая армия, вопреки недавним уверениям германских инструкторов в успешной подготовленности, только доблестно усеивала убитыми солдатами поля Македонии и Фракии. Нередко контратакуя, но неизменно с большими потерями отступая все дальше и дальше, уже прямо-таки к дальним окраинам Константинополя.

– Да, ой как боятся европейцы новых флагов у Босфора, – подтвердил Иванов. – А никаких мыслей нет, что, если Балканская война закончится ни шатко ни валко, Проливы останутся за турками, да только «Гебен» не уйдет? Хорошо, если только «пробкой» останется?

– Да что там беды! – вскинулся Садовский. – У нас на Черном море только броненосцев – пять…

– А еще крейсера, миноноски, – вроде бы подхватил «партикулярный» (на самом деле ротмистр из 4-го отделения Генерального штаба, попросту – разведчик). Подхватил, но так, что и А.И. Иванов, и каперанг явственно ощутили издевку. И продолжил, чуть преувеличивая: – А еще канонерки, тральщики и даже госпитальное судно. Все прошлого века постройки, не так ли?

– Да не так страшен «Гебен», как его малюют, – огрызнулся каперанг. – И кстати, что это за слово – «гебен»? По-немецки вроде «дай», разве так корабли называют?

Алексей Иванович пояснил безо всякого высокомерия:

– Был у германцев такой генерал, Август фон Гебен. Отличился во франко-прусской войне.

– Пехотинец? – с нескрываемым изумлением переспросил Садовский.

– Равно как Мольтке, Зейдлиц и фон дер Танн, – с удовольствием выложил ротмистр Буровцев, перечисляя названия однотипных с «Гебеном» самых совершенных и мощных линейных крейсеров Германии, равно как имена прославленных прусских и баварских генералов прошлого века.

Комментарий

Появление нового класса кораблей, линейных крейсеров, означало реальное начало нового века для военных флотов великих морских держав. Главный калибр – как у линкоров, броня – как у тяжелых крейсеров и даже мощнее, и скорость – как у эсминцев, на какое-то время оказались они самыми эффективными воинами морей. Кораблями-убийцами, как называли их многие писатели-маринисты.

Пальма первенства в их создании, что неудивительно, принадлежит «владычице морей», первенцем стал «Инвинсибл» («Непобедимый») – стройный красавец длиной чуть больше 170 и шириной 22 метра, водоизмещением около 20 тысяч тонн.