Губы старого профессора складываются в гримасу недовольства – в зеркальном потолке она отражается как улыбка.
– Очень хитро.
– Мы с этим разберемся, сэр, – говорит один из мужчин позади профессора.
– О да, безусловно, – поддерживает второй. – Это проблема, но она имеет несколько решений…
– Прежде всего, вам не следует на такое соглашаться, – советует первый.
– Совершенно верно, – откликается второй. – Ни в коем случае не ехать…
Старый профессор ждет, когда они замолчат. Потом он поднимает обе руки.
– Спасибо, – говорит он девочке. – Ты сильно помогла. Несовершенная, но полезная.
Старый профессор хлопает в ладоши. Девочка поднимает голову и перестает дышать.
Лицо ее, отраженное в зеркале, – белого цвета. Лилового. Фиолетового. Багрового.
Крышка большой коробки закрывается. И тогда старый профессор начинает говорить:
– Разумеется, я поеду. – (Первый и второй так поражены, что даже ничего не отвечают.) – Он убил Генри и Эндрю. Но у меня есть кое-что такое, что ему совсем не понравится… Я поеду. Передайте велосипедистке, пусть доставит послание. – Старый профессор кривит губы, и зеркало наверху отражает гримасу недовольства.
На самом деле это улыбка.
Финальный аккорд
Несколько лет спустя доктор Артур Конан Дойл опубликовал в журнале «Липпинкоттс Мансли» повесть под заглавием «Знак четырех». Один экземпляр этого первого издания был отправлен в Оксфорд с собственноручной надписью автора.
Посвящение гласило: «Мисс Энн Мак-Кари в память обо всем, что произошло в сентябре 1882 года… и о том ужасе, который случился потом».
Благодарности
Когда я начал сочинять «Знак Десяти», мир казался реальным внутри собственных границ, что не так уж и много.
Но внезапно мир сделался нереальным, как книга Кэрролла и как книги других писателей. Как моя книга.
На протяжении этого головокружительного маршрута, отмеченного столь крохотным зверьком, что многим он тоже казался нереальным, я последовательно создал несколько вариантов романа, который читатель держит в руках. Завершить его мне помогли мои друзья Диего Хименес и Кема Монтесино, которые прочли самый первый вариант и сделали очень важные пометки, хотя впоследствии я начисто переработал весь текст. Мои друзья и замечательные коллеги Кристина Масиа и Иэн Уотсон, к которым чуть позже присоединилась и София Рай, решили расставить все точки над i и отправиться вместе со мной в Оксфорд, чтобы посетить святые места Кэрролла, и, хотя ирреальность мира этому и воспротивилась, мы до сих пор не отказались от нашей затеи, да. Мой редактор Мириам Галас вместе с потрясающим коллективом издательства Espasa указали на слабые места и помогли подчеркнуть сильные, а также выполнили всю работу по подготовке книги к изданию. Мой агент Рамон Конеса и читатели из Agencia Carmen Balcells, как всегда, поддерживали меня ценными советами. Моя жена приняла решение не разводиться со мной где-то между третьим и четвертым вариантом романа – или, быть может, между шестым и седьмым; мои дети тоже поддерживали меня с достойными похвалы кротостью и терпением.
Всем им я приношу свою глубочайшую благодарность.
Благодарю и тебя, читатель, за то, что ты помогал наполнить жизнью мистера Икс и мисс Мак-Кари; желаю нам, чтобы будущее одарило нас миром пусть и не более реальным, зато более счастливым для всех.