Она бы тоже записала мистера Икс в гении.
– Вы и ее использовали… – Я все еще не могла поверить. – Собаку. Вы ее… ущипнули?
– Нужно было, чтобы все поверили в мою боль… К тому же мисс Понс выполнила и свою роль стража, ведь это я говорил с его преподобием через дыру в камине. Если бы Эндрю Марвел, сэр Оуэн или их дьявольская девочка незаметно подобрались к моей комнате, наш план потерпел бы поражение. К счастью, Дойл упомянул про собаку… Ну разумеется, я ее использовал! На что вы намекаете?
– Вы использовали нас… всех! – Я стояла к нему лицом, спиной к окну.
– Мисс Мак-Кари…
– Вы использовали преподобного, мучили его в свое удовольствие своими поддельными кошмарами… Вы тешите писательское тщеславие доктора Дойла, потому что вам требуется его участие… Вы тешите директорское тщеславие Понсонби, потому что вам требуется Кларендон… Бедняга Джимми… Бедняга Джимми сначала принимал ваши деньги… а теперь он готов едва ли не умереть ради вас… Вы использовали даже… такого пациента, как Арбунтот, сыграв на его желании быть актером!.. – Я уже не могла остановиться. Плач уродует мое лицо, и я уже, наверное, походила на Женщину-Монстра. – Все это я знала! Но собака? Это животное? Чего вы добиваетесь? Хотите стать для Десяти и полицией, и судьей, и палачом? Почему они для вас так важны? Есть что-то еще, о чем вы мне не рассказали? – (Никакого ответа.) – Ладно, меня это не интересует. – Я вытирала лицо дрожащими руками. – Вы мне сильно помогли, мистер Икс. Я этого не забуду. Раньше я была одна. У меня был мужчина, который говорил, что любит меня, в обмен на мои деньги и еду… Вы научили меня любить саму себя. Но для чего? Я сама вам скажу! – И моим рукам, вытирающим слез, прибавилось работы. – Вы освободили меня от человека, который меня использовал, чтобы самому пользоваться мной в свое удовольствие! Вы использовали еще и меня! Потому что это и есть то, чем вы занимаетесь, это ваша специальность! Даже когда… этот ужасный театр… заставил меня желать вашей смерти… вы… вы меня использовали!
Мой плач меня переполнял. Я согнулась в рыданиях.
Понс подняла лай. Казалось, она мне втолковывает: «Но он гений! Он гений! Он ГЕНИЙ!»
– Мисс Мак-Кари, пожалуйста…
– Я не плачу над вашим чертовым ковром!
– Я об этом и не думал.
– Даже когда… когда в ту ночь вы сказали, что не хотите меня потерять!.. Это было ловко! И тоже входило в ваш план!
– Нет, – сказал он. – Это не входило.
– Что?
– Когда я сказал, что не хочу вас потерять, это была правда.
Я застыла.
Я заледенела.
Я поднесла руку к губам.
– Боже мой… – прошептала я.
Мистер Икс не говорил и не двигался, он не делал ничего.
В свете двух ламп лицо его было как восковая маска.
– Вы!.. – Я дрожала. – Вы – знали!..
– Да.
Это казалось непостижимым, но разве есть что-либо невозможное для этого чудесного нечеловеческого существа, для этого маленького слепого чудовища, которое, сидя в своем кресле, творит и разрушает, подобно богу?
– Вы заранее ЗНАЛИ, что я решу уйти! Вы предвидели… ЭТО!
Посреди моего плача раздался его мягкий прозрачный голос:
– Мисс Мак-Кари, я сказал это тогда, и я повторяю сейчас. Я не могу себе позволить вас потерять. Я умоляю… Я заклинаю вас меня не покидать… Если вы меня покинете, у меня не останется никого. Совершенно никого. – Он говорил спокойно, но в этом месте его голос дрогнул. – Я останусь совсем один. Вы для меня – всё. Моя личная медсестра на всю жизнь, я вам уже говорил. Пожалуйста, не покидайте меня. Нет… Я не хочу оставаться один.
Он не притворялся. Он точно не притворялся. Но в этот момент я перестала плакать:
– Вы никогда не бываете один. А вот я – да.
Я дошла до двери не оборачиваясь. Увернулась от мисс Понс, обнюхивавшей комнату. За спиной я услышала стон и подумала, что на сей раз он исходит не от собаки.