— Вы на какое время? — недовольно спросила дородная тётка неопределённого возраста.
— На девятнадцать двадцать четыре, — ответила сухонькая старушонка. — А вы?
— На девятнадцать двенадцать.
— Ну, и чего вы тогда волнуетесь?
— А я не волнуюсь. Просто ходют тут всякие… — проворчала тётка, поёрзав могучим задом, отчего кресло под ней жалобно заскрипело.
— Это кто же тут всякие? — вскинулась старушонка.
— Да я не про вас.
— А про кого?
— Да про этих…
Тётка махнула рукой, видимо, решив не продолжать этот провокационный разговор.
— Нет уж вы ответьте! — потребовала старушонка.
— Ну, ходют… без очереди, а ты потом сиди тут до опупения.
— Вот мой талон, — с вызовом сказала старушонка и сунула тётке под нос бумажку. — А ваш где?
— В сумке.
— Предъявите.
— С какого…
— А с такого! Я вам предъявила, теперь извольте вы. А то, может, вы тут сами без очереди.
— Что? Это я без очереди? Да на!
Тётка полезла в сумку и извлекла из неё мобильник, кошелёк, чехол для очков, ключи, некое подобие косметички, потрёпанную книжку и, наконец, мятый талон на приём к врачу.
— На! — повторила она. — Убедилась?
— Убедилась, — проворчала старушонка, внимательно изучив талон.
— Ну и всё! — буркнула тётка, укладывая своё богатство обратно в сумку.
— Ну и всё.
Обе женщины уставились на бледно-розовую стену.
Тем временем за белой дверью с номером «419» и надписью «терапевт», в кабинете с распахнутым настежь окном, сидела за столом крашеная блондинка лет сорока в белом халате и квадратных очках, с лицом отчаянно скучающего человека, и, пялясь то в экран компьютера, то на клавиатуру, тыкала указательным пальцем в клавиши. Напротив неё, ссутулившись, сидел на стуле тощий старичок в сильно поношенной одежде, опустив взгляд и нервно теребя в руках серую кепку.
— Запись к кардиологу на восьмое октября.
— Как? — растерянно спросил старичок. — Но это же через два месяца!
— И что?
— Но… к кардиологу через два месяца, к урологу через три. Так ведь и не дожить можно…
— А я что сделаю? Нету раньше. Могу к психиатру направить, к нему даже сегодня запись есть.