Крик отчаянья и горечи разошёлся по всему этажу, неся с собой мысль о скорби лучшего друга.
Я увидел, как перед глазами Баркота пробежали воспоминания о маленьком крылатом Абсолюте, кто единственный, если не считать мать, протянул Баркоту руку.
«Давай не просто дружить… давай будем Братьями!» — раздался голос Матока в мыслях Баркота.
— А–А–А–А–А–А!!!
Баркот начал бить кулаками об землю. Его обуяла такая ненависть, что он начал крушить кристаллический стол и швырять лабораторные установки об стены. Закончилось всё тем, что он перевернул стол, и всё рухнуло на пол… и вмиг, его ярость утихла. В отблеске красного огня, он увидел сияющий золотым значок крыльев.
Глаза мужчины округлились, а в мыслях вновь появился голос Матока:
«Этот знак — наше Имя! У всех открывателей и мыслителей есть знак, который означает их достижение. Как тебе?»
Следом он услышал свой голос:
«Золотые крылья?… А ничего, что у открывателя Анфеса, значок — белые крылья? Нас же будут путать. Давай–ка ты, брат, оставишь эту затею на потом.»
Баркот рухнул на колени и дрожащими пальцами поднял значок, прижав его к своей чёрной груди. Это была последняя память о его друге… и я вспомнил, что именно эти золотые крылья выбиты на короне Единого. Я ещё думал, почему на его лике присутствует золотой цвет, когда он более предпочтителен к чёрному и красному…
— Я обещаю… я клянусь, что они пожалеют… – рычал Баркот, всё так же прижимая значок золотых крыльев к груди, — Я их всех убь…убь…
Он не смог выговорить последнее слово, так как вновь в мыслях возник голос Матока:
«Наша миссия, наша мечта — объединить два народа! Никогда о ней не забывай!… Это то, ради чего мы с тобой живём!»
Закрыв глаза, Баркот вновь пролил слёзы, кивнул, и сказал:
— Да… я помню… ради этой мечты… мы с тобой и жили…
Подобрав с пола чёрную книгу и три кристалла, Баркот поднялся на ноги и отправился во тьму подземелья, бурча себе под нос:
— И я исполню нашу мечту… я положу конец этой лживой истории, и спасу наши народы!…
Информация: отголоски этой главы были в «Глава V Ведения и Глава VI Твердыня».
Глава XXXVIII
План
Реальность изменилась, и я оказался вновь на бесконечном этаже заполненным Безумцами. В небольшой пещере на куче чёрных балахонах, лежит Мариат. На её груди сияет белый кристалл, который пытается залечить её рану. И вроде бы, цвет кожи девы вновь становиться белоснежным, и серость уходит.
Баркот в это время стоит возле входа в пещеру, и хватает каждого Безумца на пути, высасывая из них красную ауру. Он так же снял с одного чёрный балахон, и надел его на своё изуродованное тело.
— Мало… – прошептал Мужчина, — В них практически нет света… мне нужна сила! — сжал он кулаки.
— Ба…Баркот…
Сзади раздался слабый женский голос, и мужчина вмиг прекратил ловить Безумцев. Он зажёг красный факел, вонзил его в стену пещеры и сел на колени возле импровизированной кровати.
— Мама! Как ты себя чувствуешь⁈
Мариат очнулась… но видно, что ей очень плохо. Она еле дышит, а в глазах больше нет Стигм…
— Что они… сделали с тобой… — покатились слёзы с глаз Мариат, когда в свете красного огня она увидела лик своего сына, — Нет… да как… они посмели…
Баркот отвёл лицо в сторону, пытаясь скрыть своё уродство, но Мариат медленно протянула руку и не побоялась прикоснуться к лицу сына.
— Не стоит… для меня… ты всё так же прекрасен… как и в нашу первую встречу…
Баркот улыбнулся, и не стал скрывать своё лицо. Он прижался к ладони матери, словно это его единственное спасение.