— Рагиком кличут, — юноша почесал затылок.
— Рагиком? — удивился Гленард.
— Ну, вообще-то Рагнаром, но Рагнара, говорят, я еще не заслужил…
— Славное имя, — Гленард улыбнулся. — Ну, присаживайся, юный Рагнар. Подозреваю, что у тебя ко мне дело.
— Дык, это, вы, господин, вчера чудовищами интересовались…
— И?
— Ну, кое-что могу рассказать. Только тихонько…
— Ясно дело, — кивнул Гленард. — Ну, рассказывай.
— Тут, ээээ… Вы же человек небедный…
— Понятно, — Гленард усмехнулся. — Сколько.
— Двадцать золотых[4]! — выпалил Рагик.
— Пять.
— Ну… Пятнадцать.
— Десять.
— Хорошо, пусть будет десять, — вздохнув, согласился юноша.
Гленард полез в кошель на поясе и отсчитал десять золотых монет, положив их на стол.
— Рассказывай.
— Есть эти чудовища, есть, — прошептал Рагик, наклонившись к столу. — Много здесь про них говорят, но всё больше шепотом, потихоньку, чтобы, дык, не накликать беду на себя. Говорят, что страхолюдины эти из моря выходят и тех, кто на себе клеймо бранное несет, того забирают в свои подводные сады.
— Бранное клеймо? — удивилась Миэльори. — Это что ещё за хрень? Неприличные татуировки что ли?
— Наш юный друг, вероятно, имеет в виду печать избранности, — предположил Гленард.
— Точно-точно! — воспрял Рагик. — Печать, значит. Бранную. Ну, вот я и говорю.
— Откуда ты вообще слов таких набрался? — Гленард покачал головой.
— Ну, это…
— Давай-давай, рассказывай. Твои десять золотых ждут. Ты на них себе здесь дом можешь неплохой построить, я знаю. Так что отрабатывай, Рагик, не скрывай ничего. Ты хочешь сказать, что то, что чудища забирают людей — это хорошо?
— Ну, это он говорит… — юноша замялся.
— Он — это кто?
— Ну…
— Давай, Рагик! — Гленард начал раздражаться.
— Айомхэйр.
— Это еще кто?
[4] Один имперский золотой равен примерно 500 долларам 2017 года. Получается, что юный Рагнар запросил за свой рассказ десять тысяч долларов, чем, естественно, возмутил Гленарда. Сошлись, в итоге, на пяти тысячах и то Гленард явно переплатил.