– Ладно, ладно, – Ксениюшка замахала обеими пухлыми руками наподобие крыльев, – а знаете, мне тоже захотелось туда.
– Куда туда? На тот свет, что ли? – Татьяна Лукьяновна сделала спину прямой.
– Сусанину гору поглядеть. Лес прозрачный. Старца.
Еда была готова.
– Ну так пошли, – сказал Мирон Ксениюшке, – чего тянуть-то? Быстренько поедим, да в путь. Пока наши мужики тоже учуют еду, пока они поедят да побеседуют, успеем туда-обратно.
– Угу, – Ксения воодушевилась и действительно быстро наелась. Другие едва за ней поспевали.
– И меня возьми, – твёрдо заявила атаманша, проглотив последний кусочек, и немедленно схватила античный посох.
– Только надо будет Бородейку переплыть в том же месте. Иначе ничего не получится, – Мирон дожёвывал еду и указывал направление. Он был почему-то уверенным в том, что именно место переправы является необходимым условием правильного путешествия.
– Веди, как знаешь, – Татьяна Лукьяновна первой покинула избу с невозмутимо решительным видом, и ступила на путь, важно опираясь о посох.
Девушка тоже бодренько вышла. Мирон крякнул, прокашлялся и, скорым шагом обогнав попутчиков уже в начале растительного свода дремучего леса, устремился к заветному месту подле Бородейки. Там он без напряжения внимательности отыскал знакомый камень, весь одетый вековым лишайником, тот самый, поначалу показавшийся ему всеми забытым надгробием, а потом он заподозрил, что это древний указатель пути. Присел возле него, поскольку не был на коне, и эдак стеснительно ощупал шершавую серебристо-зеленоватую поверхность. Поискал надпись глазами и наощупь. Ничего похожего на искусственные углубления на нём не очутилось. Только лишь цвет лишайника кое-где выдавал тёмную вязь наподобие букв. Камень обладал идеальной формой некоего зуба гигантского животного, без единого изъяна, если не считать слегка изогнутую трещинку, едва заметную у самой земли. Мирон поначалу раздосадовался, а затем впал в беглое забытье, выискивая и в нём что-то упущенное. Сомкнул веки, а за ними вертелись выпуклости радужных оболочек, создавая блуждающие бугорки.
– Что, пригляделся ладный камень для высечения на нём твоей гениальной эпитафии? – полюбопытствовала Татьяна Лукьяновна.
– Хм, – бывший ваятель будто очнулся от забытья, открыл глаза, сверкнул ими, даже хихикнул.
– Это знак, – шепнул он, – Тот самый. Знак того, что именно здесь нам надо свернуть налево к реке и преодолеть водное препятствие.
– Ну так идём, идём, чего таиться-то, – атаманша вскинула вверх посох поймала его за нижний конец, перевернула в воздухе, снова взялась за рукоятку, шагнула влево, живо пошла, размеренно и элегантно выбрасывая вперёд худенькую гладкую длань с посохом.
Остальные оказались догоняющими. Когда они почти бегом достигли точно того места, где Мирон на коне прыгал в воду, то долго не думая, все купно форсировали речку вплавь, и выбрались на бережок у подножья Сусаниной горы. Постояли. Одежда освобождалась от воды и быстро высыхала сверху вниз. Ксениюшка на всякий случай глянула в межгрудье. Не попал ли снова туда какой-нибудь камешек? Убедившись в полной естественности тех форм, похлопала по застёжкам и сказала:
– Гора-то настоящая?
Мирон создал ужимку неуверенности и промолчал. А Татьяна Лукьяновна, строго глянув на девушку, потыкала в воздухе посохом в сторону жёлтой возвышенности.
– Это мы сейчас проверим, – звонко возгласила она и смело двинулась вперёд, не дожидаясь подобного решения попутчиков.
Ксения последовала за ней, а Мирон всё ещё оставался на месте. Ему, наверное, хотелось взглянуть на предстоящее событие со стороны. Женщины, между тем, без оглядки на бывшего проводника, начали обходить возвышенность с двух сторон.
– Есть пещера! – крикнула девушка. – Идите все скорее сюда.
Татьяна Лукьяновна немедленно подошла на голос. А Мирон сделал пологий крюк, чтобы последить за обеими издалека. Женщины стояли в начале жерла пещерки, не осмеливаясь заходить вглубь.
– Смотрите, – сказала Ксения, – а ведь в ней светло, хоть и окон нет.
– Светло, – Татьяна Лукьяновна постукала посохом о землю и глянула сначала на верхний его конец, а затем вниз, будто выискивая тут природных светлячков.
А свет ниоткуда не исходил. Он будто был просто развеян в будто пустом вместилище. Татьяна Лукьяновна пронзила эту будто пустоту посохом, и та часть его, что вонзилась внутрь, так же стала светом.
– Страшновато, – Ксения заробела, – хоть и свет, хоть ясный, но как-то жутковато от него. Будем заходить?
– Подождём нашего творческого проводника. Послушаем, что он соизволит нам объяснить. – Татьяна Лукьяновна обернулась назад, и, заприметив его вдалеке, крикнула:
– Да что ты там замешкался? Сам привёл нас сюда и сам же чего-то стыдишься. Давай, давай, ступай к нам да объясняй, что это такое да почему.
Ксения, тем временем, сделала несколько шагов вперёд, и когда Татьяна Лукьяновна воротила взгляд, то, кроме света ничего не обнаружила. Она снова обернулась наружу, подбежала к Мирону, ухватила его за жёсткую руку и почти силком привела к пещерке.
– Гляди, – упрекнула она его, – Ксениюшка наша исчезла. Ох, смелая девушка. И львов не боится, и этой вот невероятности – тоже.
– В прошлый раз такого не было. Я заходил туда и не исчезал.