Он был странный. Этот Джо… Эберли.
Коди шагнул к нему, расставив ладони, и Джо заулыбался, он скалил зубы, даже в темноте было видно, какие они белые. Щупальца прижимали Коди все ближе к нему, и он уперся ладонями в его грудь. В мигании лампочек на потолке казалось, что они стоят под звездным небом.
– Господи Боже, я чувствую твои руки на мне, – сказал Джо. В кармане у него лежал нож, Коди чувствовал его сквозь ткань.
– Как становятся мужчинами, Джо?
– Как становятся мужчинами мальчики в городе Коди? Я тебе покажу, – голос Джо такой спокойный, но слышно, как сильно стучит его сердце под курткой, где лежит рука Коди.
– Я никому не рассказывал, Джо. По правде говоря, я думал, что все забыл.
– Я знаю. Но не все такие милые и послушные мальчики, как ты. Представь, один непослушный малыш все рассказал, и я его убил. Ха-ха, убил его, но тебя я не трону… – Джо говорил, захлебываясь словами.
– Разве ты не в должен быть в тюрьме, Джо?
– Коди, это ты в тюрьме, а я пришел тебя навестить.
– Но я ведь ничего не делал, Джо.
– Сделал. Ты уже сделал, малыш. Когда к тебе придет Адам – не рассказывай обо мне, не говори. Он плохой парень, этот Адам. Поверь мне, я всегда держу свое слово, – он обхватил Коди за шею, чтобы тот прислушался к его словам.
– Джо, как я пойму, что передо мной Адам?
– Они все носят белое, малыш. Все в белом, как голубки. Трясутся над тобой, будто у тебя все косточки сломаны, но на самом деле они злые.
– Хорошо, Джо, хорошо, я запомнил, – Коди попытался освободиться от рук Джо.
– Я тебе это рассказываю, потому что ты мне очень уж нравишься, такой ты забавный, удивительно, что ты так долго здесь.
Коди устал от этого разговора, в голове у него тяжело ворочались мысли, он хотел выйти наверх, на улицы, где каждый угол ему знаком. И бежать, бежать отсюда.
Джо разжал ладони.
– Мне пора уходить, скоро они придут за мной. Но я успею подарить тебе подарок, – оглядываясь, он положил что-то в карман Коди и вышел в единственную дверь.
Коди не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним. Он поднимался, ориентируясь на звуки музыки. Они привели его в спортивный зал, щедро украшенный блестящими конфетти, разноцветным серпантином и светящимися гирляндами. Он, кажется, не был здесь раньше.
Его окликнула девушка, она плыла к нему вся в облаке пышного голубого платья. Это была Мэйси. От нее пахло лаком для волос и духами.
– Коди, это что ли ты? Ты помнишь меня? Мы с тобой за одной партой сидели в четвертом классе…
Коди смотрел на высокую стройную девушку и не понимал, почему все здесь настолько старше него.
– Ладно, ты, наверное, меня забыл, а я вот помню. Вообще-то, мы сидим за тем столиком, Тони принес сидр, – и она захихикала, покраснев. Из-за столика ей махала подруга, крутя пальцем у виска. – Ну я пошла, а то меня ждут…
Хохоча, подруга прибежала за ней, и они, обнявшись, ушли, стуча туфельками.
Сменилась мелодия, и пары вышли в центр зала, закружившись в танце. Они оттеснили Коди, и он сел на стул возле стены, наблюдая, как взлетают локоны и блестят сережки у Мэйси в такт мелодии, как вдруг ее заслонили несколько фигур. Они нависли над Коди, хватая его под локти, вытащили в коридор.
– Ты что, обмочился? Смотри, Том, он обмочился!
– Что-то проходит, а что-то вечно! Думал, получил аттестат, так взрослым стал? Может, дашь мне отпор, как мужчина?
На лице у Коди выступили слезы стыда и злости. Том, виляя фалдами белого фрака, жеманно наклонился к нему, взяв за ворот пиджака.
– Желает ли сэр вызвать такси до психушки, или к нему уже едут его братья-санитары? Зачем ты приперся сюда, хотел испортить всем праздник своей тухлой фи…
Не успев договорить фразу, Том забулькал и удивленно выплюнул кровь изо рта. Из шеи у него торчала остро заточенная школьная линейка.