– А я откуда знаю? Я тоже первый раз живу.
– Но ты же бог?
– Называй как хочешь. История циклична и постоянно повторяется, в то же время двигаясь по оси. Мы знаем, что будет в целом с цивилизацией – зарождение, развитие и смерть, но откуда нам знать, что будет конкретно с тобой или той рабыней, что развешивает бельё? Не надо перекладывать на нас ответственность за собственные ошибки. Если ошиблась ты – то это ты. Если тебе что-то удалось, то поздравляю, молодец тоже ты.
– Почему мы не знаем об этом периоде?
– Наверно, не добрались.
– Это развитая цивилизация.
– Да, и, скорее всего, те, кто придут позже, возьмут что-то у неё. Кто знает, может, вы и нашли её следы, но приписываете это другим династиям.
– Это невозможно.
– Почему же?
– Есть возраст предметов, определённый учёными.
– И как они его определили?
– Наверно, сравнивая с горной породой, возрастом дерева и прочим.
– Получается, кто-то сел возле камня, допустим, на три тысячи лет, и, когда срок истёк, он принёс его вашим учёным и сказал: «Вот, возьмите, этому булыжнику три тысячи лет, сравнивайте по нему!» Так, что ли? По-моему, это единственный верный способ удостовериться в возрасте какого-то ископаемого. И то один камень будет лежать в тени и омываться водой, а другой на солнце. И эти двое уже будут отличаться. А если еще и учесть, что за столько времени кучу раз сменился климат, как именно, никто точно не знает, даже мы… Люди могут только предполагать, как и о протяжённости космоса и прочем. А что до музейных находок, кто знает, может, вы и ошибаетесь, ведь раньше люди измеряли мозг, считая, что таким образом можно рассчитать, насколько человек умён, а сколько было заведомо ложных документов и «находок»? Я вообще вам не верю, вы даже подделки выставляете за подлинную науку.
– Так ты расскажи.
– Что я знаю, уже тебе рассказал. Остальное не ведомо даже нам. Надеюсь, что после смерти встречусь со своим Богом и задам ему твои вопросы.
– Почему же вас нет в моём… времени?
– Ты меня не слушаешь. Мы в ваше время не существуем.
– Тогда как вы перенесли меня сюда?
– С чего ты взяла, что эти вещи взаимосвязаны?! – молодой мужчина вновь выходил из себя.
Сона сделала глубокий выдох, расслабляя напряжённые мышцы, и решила сменить тему на более понятную:
– Как тебя зовут?
– О, это самое интересное. У меня много имён. Больше всего мне нравится «Бог войны Хон Сиан»[173]. Изображение одной из моих масок носит сам легендарный завоеватель Ю Ху!
– Ты его знаешь?
– Как полагают жрецы в храме, я его веду и закрываю звезду Надежды для равнин! – Он от души засмеялся. Хотя странно это – говорить о душе «бога». Интересно, она у него есть? – Люди так любят выдумывать. Ну какая ещё любовь между духом и человеком? Вы же не влюбляетесь в своих домашних питомцев, так почему это должны делать мы?
– А мы для вас питомцы?
– О, я понимаю, обидел, – поднял руки вверх, словно сдаваясь, молодой мужчина. – Для кого-то и комнатное растение – смысл всей жизни, а для других и десять родных детей – мебель. Но суть от этого не меняется. Человек слишком много мнит о себе. Мы о вас заботимся. Вы можете быть для нас милыми или невыносимыми, однако вступать с вами в связь – это аморально.
Эта тема тоже не устраивала Сону, поэтому она снова перевела разговор:
– Кто те люди, что меня преследуют?
– Не знаю, и мне это неинтересно. Меня в свои дела не втягивай.
– Ты хотя бы можешь сказать, когда я умру?
[173] Бог войны Хон Сиан (от кит 红 hóng– «красный» и 仙 xiān «бог, небожитель, божество») изображается в виде венценосного саблезубого дракона с носом быка или обезьяны (у божества на поясе Ю Ху нос быка). Как и в случае с образом Бога-защитника Бао (трёххвостый тигр), восток не мог подчистую искоренить традиционное верование в народе, а значит, пришлось исказить представление его образа. Теперь это уже не Дух-завоеватель Лин (от книж. 躏 lìn «завоёвывать, попирать, угнетать, опустошать»), олицетворявший самую тёмную сторону войны, а Бог войны Хон Сиан, и маска Лин, венценосного дракона, является одной из множеств носимых им масок. (прим. авт.)