— Солдаты, вперед! — скомандовал Еропкин. — Ловить, вязать!
Вытирая от крови лицо, Мамонов говорил:
— Картечь их сразу уговорила.
— Командуйте, бригадир, — сказал Еропкин. — Я, кажется, выбит из строя.
Картечь действительно «уговорила» толпу, сразив наповал все первые ряды, около ста человек. Солдаты, обозленные такой встречей, догоняли разбегающихся, валили на землю, вязали. Раненых тут же приканчивали штыками: «Это вам вместо лекаря, гады».
Вечером в Москву вступил великолукский полк, с ним прибыл генерал-губернатор Салтыков. Он сразу проехал на Остоженку к дому Еропкина. Тот лежал в постели с перевязанной головой.
— Как себя чувствуете, Петр Дмитриевич?
— Неважно, Петр Семенович. Даже подмораживать начало.
— Зачем сами повели солдат? Есть на то полицмейстер, Волоцкий наконец.
— Они убили Амвросия, и это по моей вине, и я не удержался. Надо было сразу его вывезти, когда эта сволочь ворвалась в Кремль. Сразу. А я промедлил.
— Не терзайте себя, Петр Дмитриевич. В случившемся главная моя вина. Голову мне снимать будут.
— А вы-то при чем? Вас не было в городе.
— Вот это мне и зачтется. Должен был быть.
— Это ж надо, убить архиепископа! Да когда сие было на Руси?
— Увы, было, Петр Дмитриевич. Вспомните митрополита Филиппа, его сам Иван Васильевич Грозный велел удушить.
— Но то царь, а то чернь, жуки навозные. Даже татары щадили священнослужителей, а тут свои растерзали.
— Не вовремя он, царствие ему небесное, послал жертвенный ящик брать, — перекрестился Салтыков. — Выздоравливайте, Петр Дмитриевич. Лекаря-то звали?
— Да был у меня Зыбелин, он и перевязал и вон питье мне изготовил.
Выйдя от Еропкина, Салтыков сел в коляску, скомандовал кучеру:
— В управу к Бахметеву.
У обер-полицмейстера он увидел и губернатора Юшкова.
— Иван Иванович, вы где были?
— В деревне, Петр Семенович, у меня и там чума явилась. Не знаешь, куда и бежать от нее.
Присев к столу, Салтыков снял шляпу, отер лоб, кивнул Бахметеву:
— Докладывайте.
— Значит, так, ваше сиятельство, — начал тот. — На данный момент Кремль очистили. Повязали, заперли в подвалы человек двести.
— Вы не думаете, что их придут выручать?
— Думаем, ваше сиятельство. На воротах караулы усиливаем.
— Сколько убитых?
— Среди бунтовщиков более ста, среди солдат только раненые.